Это быстро сработало: корысть, как выяснилось, сильный мотиватор. Доброчудов вырвался из моих рук, отряхнулся и, громко фырча, подозвал местных медиков. Те помогли перенести Кору на операционный стол в глубине помещения, где тусклая лампа висела над сколоченным из железа и дерева ложе.

— Стойте за дверью, — буркнул лекарь, натягивая что-то вроде самодельного халата. — Сейчас всё будет. Не мешайтесь, я сам разберусь.

Я прошёлся по помещению, как раненый зверь в клетке. Пара секунд — и дверь захлопнулась, отсекая меня от Коры. Всё, что оставалось, — ждать.

— Справится? — тихо спросил Гвоздь, глядя на меня.

— Он обязан справиться, — ответил я, стараясь не выдать, что меня самого трясёт внутри от злости и страха. — Если Кора умрёт, я этому ублюдку кишки выпущу.

Гвоздь посмотрел вниз, сжал губы — видно, что для него это тоже удар. Да как и для всей команды.

Через пару минут к нам подошёл Ладыжин. Он был в своей обычной манере: чистенький, чуть разодетый, но прихрамывал. Следом шёл Краснов.

— Градов, — начал говорить Ладыжин. — Столько людей мы не прокормим и не сможем защитить. Где они спят? На земле? Это невозможно!

— И что ты предлагаешь? — рыкнул я. — Выгнать их обратно под лапы Грохача? Или, может, сдать экзоркантам?

— Ну нет, я ж не об этом, — он поморщился. — Я имею в виду, что надо вывозить их отсюда!

— Так займись, — я бросил на него тяжёлый взгляд. — Ты ведь здесь главный представитель имперской Канцелярии. Это ведь их поданные, так? Возьми да и сообщи, пусть расхлёбывают. Мы своё дело сделали — вывезли людей из зоны, спасли. Теперь пускай государство даёт им помощь.

— Я уже послал запросы, — отмахнулся Ладыжин. — Но ответ пока не пришёл. Боюсь, они там не торопятся.

— Тогда жми на них сильнее, — процедил я. — Грохач скоро может прийти. И тогда всем будет не до эвакуаций.

Он отвернулся, видимо, осознав, что спорить со мной — плохая идея. Я махнул рукой:

— Ладыжин, со своей стороны дай им ультиматум: либо помощь, либо мы прекращаем операцию в Звенигороде. Так и скажи, чёрным по белому. Если не пришлют подкрепление и провиант, защитить беженцев мы не сможем. Им же хуже.

— Ладно, попробую сформулировать жёстче, — вздохнул он. — Но ты же знаешь порядки…

— Не наши заботы, — отрезал я. — Всё, будь любезен, разрули. С меня бюрократии хватит.

Ладыжин кивнул и ушёл, оставляя меня наедине с Красновым. Тот выглядел мрачным, но в его глазах читалась уверенность: он привык ко всяким катаклизмам.

— Командир, — сказал он тихо. — Я успел всех подсчитать: у нас здесь теперь около четырёхсот новых беженцев. В общей сложности численность «лагеря» тянет уже на шесть сотен. Еды на всех хватит максимум на три дня, даже если введём жёсткую норму.