Гвоздь, смеясь и тяжело дыша, стукнул кулаком о своё бедро:
— Вот это да! Мы это сделали, командир! Глянь, он сдох!
— Да уж, — прохрипел Батя, садясь на корточки. — Здоровенная тварь была, а теперь — месиво.
Клей обнял Фокуса, который всё ещё сжимал рубильник:
— Сработало, мужики! Электрошоковая агония, я ж говорил — самое оно!
Кора спустилась с возвышения, где прикрывала нас, и кивнула удовлетворённо:
— Ну, как минимум, не придётся больше бояться, что кого-то засосёт в ливнёвку.
Старший держался за ногу. Я подошёл к нему, осмотрел рану — глубокий порез, но вроде не артерия. Нужна перевязка, и всё. Тень помог ему сесть на обломок бетона.
— Ну что, все живы? — спросил я, обведя взглядом команду.
— Живы, — откликнулись хором.
Я ощутил тяжёлое облегчение: Склизня больше нет. Как минимум, одну гигантскую угрозу мы снесли. Напряжение было колоссальным, но ребята показали себя хорошо.
— Собираем трофеи и едем обратно на базу, — скомандовал я, доставая сферу из Склизня.
Обратно ехали в броневике, еле двигаясь по залитым дорогам. Дождь не прекращался, а я заметил, что в некоторых районах уровень воды уже доходил почти до колен. Слава богу, мы успели добить тварь до того, как она стала совершенно неуязвимой.
Когда въехали на территорию гарнизона, я заметил что-то неладное: там царила какая-то суета. Бойцы бегали с оружием, слышались крики. Один из бойцов подоспел ко мне, хмурый как туча.
— Товарищ командир, у нас ЧП, — сказал он.
Глава 5
Я тяжело опустился на перевёрнутый ящик у стены и провёл ладонью по лицу, размазывая липкую влагу. Дождь за тонкими перегородками ангара уже не бушевал так яростно, но сырость никуда не делась. В воздухе висел стойкий запах сырой земли и гари от сожжённых магией останков.
Рядом со мной, уперевшись спиной о прохладный металлический лист, стоял Краснов. Его лицо потемнело: видно, что он еле держался на ногах после вылазки в центр города, а в глазах застыла злоба вперемешку со страхом. С другой стороны — Ладыжин, сухо сжавший губы. Видно, что та же самая вылазка и для него прошла не лучшим образом.
Мы все смотрели на жуткую сцену: возле дальней стены, в заколоченной решёткой камере, сидели «новые» экзорканты. Раньше таких тварей я ещё не видел — на них явно были следы недавнего превращения.
Мерзкие маски, будто впаянные прямо в плоти, искажённые конечности, кое-где ещё сохранялись человеческие очертания. Один лежал, постанывая, другой приподнимал голову и шипел, словно не мог до конца осознать, что с ним случилось. Это были они — люди, обращённые при жизни. Не оживлённые трупы, а заражённые живые.