Когда она увидела меня, то закричала:
— Муля, разгоняй эту гоп-компанию, или я в партком пойду, жаловаться!
— Муля, — еле ворочая языком, пролепетал Герасим, — она меня бросила!
— Кто? — сначала не понял я.
— Валюха меня бросила! — он посмотрел на меня мутным взглядом и икнул.
— Все бабы — зло! — подтвердил Гришка и очень тихо добавил, — особенно, если это тёща.
Но Полина Харитоновна услышала и взвилась ещё сильнее:
— Да ты посмотри на себя! Ты же лыка не вяжешь! Гад такой! Четвёртый день в запое!
Гришка отрицательно покачал головой и нравоучительно сказал:
— Второй только. Свадьба не считается…
И икнул. Полина Харитоновна побагровела:
— Да ты, скотина, мою Лилю в этой коммуналке держишь! Всю жизнь её молодую испоганил! Ты её ногтя не стоишь! Я вас быстро разведу!
— Не смей! Из-за тебя, она сегодня плакала!
— Из-за меня? — аж задохнулась от возмущения Полина Харитоновна, — да это ты который день квасишь! Вот она и плакала!
— А Валюха меня бросила, — опять икнул Герасим.
Я посмотрел на это всё, развернулся и пошёл в комнату. Что-то дорогие соседи меня подзадолбали. Устал я от этих всех склок и суеты.
Я решил провести вечер с книгой, и чтобы больше никаких разборок. Надоело!
И как накаркал. Стоило мне только умоститься и вчитаться в историю Дантеса, как в дверь зазвонили. Я никогда не открывал дверь. Честно говоря, даже не помнил, кому сколько раз звонить должны. Пару раз пытался выучить, но у нас то постоянно состав соседей менялся, то я просто забывал от невнимательности, так что эту затею я бросил.
И вот сейчас кто-то опять трезвонил в дверь. Но я не реагировал, продолжая читать.
И тут вдруг уже в мою дверь громко постучали.
— Муля, — из-за двери раздался раздражённый голос Полины Харитоновны, — ты что уснул? К тебе там пришли.
Со вздохом я отшвырнул «Графа Монте-Кристо» в сторону и распахнул дверь, стараясь, чтобы ни один мускул не выдал на моём лице гримасу раздражения.
И удивился.
На пороге моей комнаты стоял… Завадский.
Глава 22
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Завадский, очевидно, дал мне первое слово, а я же просто рассматривал его.
Он был хорош собой, этот человек. Харизматичный, красивый, с пронзительным взглядом синих глаз. Понятно, почему от него все бабы в восторге и вешались на него пачками.
Он продолжал молчать. Пауза затягивалась.
Я тоже не спешил ничего говорить.
Когда тянуть дальше было уже некуда, и я реально подумывал о том, чтобы закрыть дверь и вернуться к «Графу Монте-Кристо», он таки сказал:
— Иммануил Модестович Бубнов?
Я кивнул, всё также без слов. Ну, а что, глупый вопрос.