— О чём? — поморщилась она.
— О вашей роли у Завадского. Нужно обсудить и подумать.
— Да что тут думать! — воскликнула она, — надо соглашаться! Не каждый день мне предлагают такие роли!
— Вот потому и нужно отказать, — сказал я категорическим голосом.
— Как отказать? — растерялась Раневская.
— Прямо.
— Ты с ума сошёл, Муля! — возмутилась она, — ты ничего не понимаешь в искусстве. Это такая роль! Такая роль! Она может подвернуться раз в жизни!
— Ну и вы, Фаина Георгиевна, себя не на помойке нашли, — покачал головой я, — если вы сейчас согласитесь, всё и дальше пойдёт по тому же кругу. Роль, ваше исполнение, ваш триумф, зависть режиссёра и его примы, роль у вас отбирают, депрессия и боль. Разве вы это не проходили?
— Проходила, Муля. Сто раз уже проходила, — вздохнула Раневская и добавила, — я хочу курить.
— Я тоже хочу, Фаина Георгиевна, — сказал я и добавил очень твёрдым тоном, — но мы с вами пока не выработаем стратегию, которой вы будете придерживаться, вы так и останетесь для того же Завадского, комнатной собачонкой: погладил, пнул, погладил, пнул.
— На этот раз всё будет по-другому, — легкомысленно отмахнулась она.
— Нет, Фаина Георгиевна, — покачал головой я, — люди не меняются. Никогда. Предавший один раз, предаст и дальше. От таких людей нужно держаться подальше.
— Ой, Муля, — вздохнула Раневская, — я понимаю, Завадский — не золото. Но поверь мне, остальные ещё хуже.
— Я это знаю, — продолжал настаивать я, — но я не просто так говорю. Я знаю, чем всё закончится. Поэтому доверьтесь мне. У меня есть отличный план. Который перевернёт всю вашу жизнь.
— Ладно, излагай свой план, Муля, — вздохнула она.
Глава 23
— А вот это чуть позже, — сказал я категорическим тоном.
— Но Муля, мне же нужно дать ответ Завадскому до завтра, — возмутилась Фаина Георгиевна.
— Не беспокойтесь, я сам ему завтра позвоню, — ответил я.
— Я не собираюсь ему отказывать! — продолжала настаивать Фаина Георгиевна.
— Зато я собираюсь, — не пошёл на уступки я.
— А как же… — ошарашенно пролепетала она.
— Фаина Георгиевна, доверьтесь мне, — сказал я и посмотрел ей в глаза.
— Но Муля… — она явно не собиралась уступать.
— Ладно, — смилостивился я, — не люблю наперёд раскрывать все ходы моей многоходовички, но вас ведь всё равно не переубедишь же…
Фаина Георгиевна отрицательно покачала головой.
— Тогда поклянитесь, что никому ни слова, — велел я строгим и таинственным голосом.
Злая Фуфа готова была клясться в чём угодно, настолько её распирало любопытство.
— Я планирую, что вы сыграете роль Окаёмовой у Глориозова…
— Я лучше у Завадского сыграю! — возмущённо перебила меня Фаина Георгиевна.