— В таком случае я предлагаю постановить: товарищ Сазонова норм морали не нарушала. А собрание предлагаю закрыть, — торопливо подытожил толстопузый. — Расходимся, товарищи.
— Э, нет, товарищи! Так не годится! — сказал я, — этот вопрос теперь так просто закрыть нельзя! Сейчас нужно выяснить, почему аспирант Ломакина вдруг написала это ложное заявление в профсоюз. И какое отношение к этому имеет товарищ Попов.
— Мы сами разберёмся, — словно о несущественном, отмахнулся толстопузый. — В рабочем порядке.
Вот только не с тем он связался, и я терпеть не могу, когда обесценивают мои слова. Поэтому я жёстким тоном отчеканил:
— Товарищи! От имени семьи Бубновых, я прошу профсоюз разобраться, на каком основании Ломакина и Попов пытались очернить имя моего отца в его отсутствие, за спиной! Я прошу принять меры в ответ на клеветнические действия Ломакиной и Попова. Иначе я подам на них в суд за клевету! Я здесь был и всё прекрасно слышал. И ничего не намерен спускать. Прошу занести эти мои слова в протокол и ознакомить меня с протоколом под подпись!
В конце моей пламенной речи воцарилась тишина. А затем раздались одинокие хлопки. Я посмотрел — хлопала Зинаида Валерьяновна. За ней подхватила какая-то девушка. Затем — Маша. И буквально через миг — аплодировал весь зал.
Попов сидел мрачный, красный. Ломакину я в зале не видел. Хотя я её не очень хорошо рассмотрел.
После окончания собрания, которое вышло скомканным, я еле-еле отбился от любопытствующих и подхватив Машеньку, направился к выходу.
— Спасибо, Муля, — прошептала она хрипло. А потом не удержалась и добавила, — а про семью… это правда?
— Неужели вы считаете, что я стал бы врать при таком скоплении народа? — пожал плечами я, — давайте я вас проведу. Вы же в общежитии живёте?
— Чёрт! — вдруг чертыхнулась Машенька и от этого смутилась до слёз.
— Что случилось?
— Я живу с Таней в одной комнате, — прошептала она.
Глава 5
— Чёрт! — машинально повторил за Машей я и в задумчивости почесал бритый затылок.
— Угу, — вздохнула Маша и посмотрела на меня с затаённой надеждой, — да ничего страшного. Что она мне сделает? Просто буду игнорировать её и всё.
— А потом выйдете на кухню или в душ, а она вам чего-нибудь в еду подсыплет.
— Да как же так? — недоверчиво посмотрела на меня Машенька, — нет, Муля, вы ошибаетесь. Человека убить Таня не способна. Зачем ей это? Ради диссертации?
— Да здесь же дело не в диссертации, Маша, — сказал я, — сегодня она поставила всё на кон и всё потеряла. Опозорилась на весь институт. Пошла против научного руководителя. Предала его. Про подругу я уже даже не говорю. Теперь ей больше терять нечего. Что делает загнанная в угол крыса? Да и зачем ей вас насмерть травить? А вот здоровье вполне подорвать можно.