— За что?

— Что вы семейные тайны на собрании рассказали? — Маша аж остановилась и заглянула мне в глаза.

А в эту минуту я обнаружил столовку. Она была через дорогу, и там было открыто.

— Смотрите, столовая! — обрадованно сказал я.

— Да, я знаю, — невнимательно кивнула Маша, — я тут иногда ужинаю.

— Тогда идёмте и поужинаем, — предложил я тоном, от которого нельзя отказаться.

— Но…эммм… — замялась Маша.

— Я угощаю, — сказал я.

— Да нет, Муля, деньги у меня есть, — несколько смущённо ответила девушка, — просто я и так у вас сколько личного времени заняла…

«Если бы ты знала, что из-за тебя я пропустил такое же собрание у себя на работе, где разбирали меня», — подумал я, а вслух сказал трагическим тоном:

— Маша, я умираю от голода. Не будьте такой бессердечной!

Маша засмеялась серебристым колокольчиком.

И мы пошли в столовую.

Скажу честно, я прекрасно поужинал бы дома у Мулиного отчима. Дуся однозначно накормит от пуза. Причём самой вкусной домашней едой. Но вот девушку оставлять голодной мне не хотелось. У меня в холодильнике особо разнообразия продуктов и нету (забыл сходить в магазин), да и на кухне в нашей коммуналке вечером к плите она не пробьется. Так что надо человека накормить. Тем более после такого стресса силы нужны.

В столовой людей уже почти не было. Из-за того, что собрание затянулось, основной поток идущих с работы людей рассосался и перед нами в очереди стояло всего двое.

— Маша, возьмите и на утро что-нибудь, — посоветовал я, размышляя, что выбрать — котлету с гречкой или пюрешку с рыбой, — только чтобы не разогревать. А то общая плита утром постоянно занята.

— Как это знакомо, — усмехнулась Маша и добавила ещё сырники на поднос.

Мы сидели за столиком, ужинали. Маша вяло ковырялась в тарелке, видно, что аппетита совсем не было. Но поесть всё равно надо.

— Муля, — вдруг спросила она, — вы не ответили…

— Я? — удивился я, — когда? Кому?

— Мне, — невесело усмехнулась девушка, — я спрашивала, будет ли ругать вас Модест Фёдорович?

— Конечно будет, — уверенно сказал я и видя, как расширились от испуга глаза у Машеньки, пояснил, — это же такой прекрасный повод ворчать. Дня на два хватит… Ворчать, воспитывать и делать замечания.

— Вы всё шутите, — улыбнулась Маша, но улыбка получилась вымученной и грустной.

— А как вы завтра на работе будете? — спросил я, меняя тему, — ваши эти коллеги на вас же как стервятники смотрели.

— Они не из нашей лаборатории, — вздохнула Маша и её хорошенькое личико нахмурилось, — они к Кате пришли. Она у нас первая сплетница. Но аналитик отличный. Поэтому Модест Фёдорович всё терпит.