— Доволен был, говорите? — лучезарно засиял улыбкой Глориозов.

— Ага, — кивнул я, — и даже похвалил.

О том, что Козляткин похвалил меня, я не уточнял. Одну же работу работаем, а кому эти нюансы интересны? Главное, театр не закроют, финансирование понемножку накапают и некоторое время будут требовать исправления ошибок. То есть театр работать будет, как минимум, до тех пор, пока здесь всё не исправят. А если Глориозову хватит ума растянуть исправления надолго — то надолго, практически до полного превращения в эталон высокого искусства СССР.

Когда мы уже неплохо так назюськались, я задал главный вопрос Глориозову:

— Вот объясните мне, Фёдор Сигизмундович, у вас хорошие артисты в театре или, может, вы хотите других, может, получше?

Глориозов с подозрением посмотрел на меня, хмель мгновенно пропал из его глаз. Поэтому я пояснил:

— Да это я понять вашу кухню хочу. У нас часто на планёрках обсуждения вот такие бывают, — и чтобы придать важности своим словам, добавил: — В основном, когда финансирование распределяем. Так что я понимать хочу. А то брякну ещё что-нибудь не то.

Глаза Глориозова оттаяли, и он снова лучезарно заулыбался и разлил коньяк ещё по одной:

— Ох, Иммануил Модестович. Что вам сказать! Театр — это террариум единомышленников, райский такой террариум. Понимаете? И в этом мнимом раю больше змей, чем яблок и ангелов, уж поверьте мне. Так что новых артистов я хочу, это да. Только где их сейчас найти, артистов этих? И ещё талантливые чтобы были…

Он пригорюнился.

— А вот если бы к вам, к примеру, Фаина Раневская пришла, — забросил пробный камень я, — дали бы вы ей роль леди Макбет или хотя бы ту же Дарью Круглову?

— Раневская⁈ — возмущённо всплеснул руками Глориозов. — Да вы что! Пусть с нею Завадский мучается!

Он замахал руками: мол, слышать даже не хочу.

И я понял, что всё гораздо сложнее, чем я думал.

Из театра я вышел задумчивым и чуть пьяненьким. Но, тем не менее, переключился на свои проблемы. А у меня их было, что ой. Получку не давали. Точнее обещали послезавтра. А мне вот прямо сейчас надо было. Поэтому я покрутился туда-сюда и решил попробовать наведаться по тому адресу.

И переулок, и дом были на своём месте. Только перед подъездом появились строительные леса, мусор, какие-то мешки с извёсткой, вёдра…

Я заволновался. Если дом капитально ремонтируют, то и до моей «заначки» (я Мулины деньги уже воспринимал, как свои) они рано или поздно доберутся. Если уже не добрались.

Хоть на душе было неспокойно, но с деланно равнодушным видом я прошел мимо, типа по делам мне надобно (решил сначала разведать обстановку). А то мало ли.