В конце этого экспрессивного монолога он схватил свой бокал и залпом допил всё, что там было. Затем схватился за голову и надолго умолк, раскачиваясь в кресле со стоном.
Я подождал, дав эмоциям немного схлынуть, и потом сказал:
— А в чём проблема, отец? Ты же химик?
— Химик, — глухо отозвался Модест Фёдорович.
— Ты продолжаешь дело моего деда, я правильно понимаю?
— Да…
— Ну так продолжай себе на здоровье. А им выдавай, что просят.
— Ну что я могу им за год сделать, чтобы оно имело практическое применение? — простонал Модест Фёдорович. — Завтра же уволюсь!
— Погоди, — сказал я. — У тебя стандартная лаборатория?
— У меня их четыре, — с гордостью сказал Модест Фёдорович и добавил: — Но стандартная тоже есть. А что?
— А то, — сказал я, — значит, сделай им виагру…
Глава 18
— Что это такое? — нахмурился Модест Фёдорович. — Впервые слышу.
— Это средство для повышения потенции, — ответил я. — Сейчас оно бы пришлось очень кстати. Поствоенный синдром у мужчин, общая напряженная атмосфера…
— И как ты себе это представляешь, Муля⁈ — возмущенно вскинулся отчим. — Да меня же наша комиссия по приёмке с потрохами сожрёт! Ещё и партбилет на стол положить скажут! А Учёный совет такое никогда не пропустит. Это позор!
— А это смотря как подать, — не согласился я, — можно действительно подать как снадобье для разврата. А можно сказать, что цель благородная — исключительно для повышения демографии в послевоенной стране. И выписывать по назначению врача только после медосмотров на предприятиях.
— Хм… а ведь и правда… — задумался Модест Фёдорович и ошарашенно добавил: — Вот ты и жук, Муля. Никак я от тебя такого не ожидал даже.
Он посмотрел на бутылку с хересом и спросил:
— Ещё по одной?
— Нет, на работу же завтра, — покачал головой я, — да и в горячей ванной хочу отмокнуть… а после спиртного не рекомендуется.
— Мда, — рассеянно согласился Модест Фёдорович и спросил: — Только что туда входит? Где я состав возьму?
Я завис. Состав я не знал. И, если честно, никогда этим средством не пользовался. И вот что ему сказать? Поэтому я просто пожал плечами и развёл руками.
Но тут Модест Фёдорович просиял:
— Кажется, я знаю. Где-то читал, что в элегантные века пользовались настойкой шпанской мушки. Нужно будет Машеньку в архив отправить, пусть подборку сделает. И пусть ещё в исторический музей что ли сходит… мда… А Валера зайдёт в НИИ лекарственных растений, я завтра же позвоню им. У них там образцы непременно быть должны. Мы их проанализируем и на основе сможем синтезировать…
Он оборвал себя на полуслове и так задумался, что не обращал на меня уже никакого внимания. Бутылка с недопитыми бокалами сиротливо стояла на столе, ходики размеренно тикали, я сидел в кресле, а Модест Фёдорович что-то напряжённо чёркал в блокноте: для него в этом мире больше не существовало ничего.