— Да ты что⁈ — аж подпрыгнул Модест Фёдорович. — А почему?
— Павел Григорьевич хотел приобщить меня к семейному делу. А мама была категорически против, чтобы я ехал в Якутск торговать пушниной.
И первый раз я увидел, как моментально багровеет лицо Модеста Фёдоровича.
Пока он переваривал эту информацию, я, кажется, понял, что показалось мне странным в разговоре с Мулиным биологическим отцом.
Глава 22
Домой я вернулся в чёртов голос. До полуночи оставались считанные минуты. А в коммуналке, кажется, жизнь бурлила круглосуточно, и никто спать даже и не собирался.
На кухне, как всегда, что-то происходило и оттуда доносились злые крики и шум.
По обыкновению, я сначала зашел в свою комнату. Поставил в холодильник кастрюльки, любовно подсунутые мне заботливой Дусей. Аккуратно развесил выстиранный и отглаженный костюм в шкаф (спасибо Дусе, от такой проблемы избавила. Надо хоть завтра не забыть зайти в какой-то магазин и присмотреть ей подарок).
Тем временем на кухне что-то грохнуло. Или кто-то грохнулся. Раздался истошный крик. Который подхватили другие голоса.
Поэтому я не выдержал и, бросив гуталинить обувь на завтра, выскочил из комнаты.
На кухне, как обычно, активно ругались.
Когда я вошел, там было жарко: Зайка вцепилась в волосы Музы, а Белла и Полина Харитоновна пытались её оттащить. Муза орала и вырывалась, но волосы у неё были густыми и длинными, поэтому Зайка ухватилась намертво, словно клещ, и удерживала её крепко.
— Пусти! — шипела Муза. — Больно же!
— Отстань от неё, ненормальная, — тянула за руки Зайку Белла.
— Не трогай Музу! — вторила ей Полина Харитоновна, пытаясь разжать Зайкины пальцы.
— Всё! Ты доигралась! Хватит с меня! — верещала Зайка и не желала отцепляться от волос Музы.
Бабский кухонный армагеддон, в общем.
К сожалению, других представителей мужского пола на кухне я не заметил (либо трусливо отсиживаются по комнатам в надежде лишний раз не попасться под горячую руку, либо же их забыли пригласить на это мероприятие).
Поэтому я воспользовался дарованным мне природой правом сильного пола и громогласно рявкнул:
— Стоять! Тихо!
Бабы от неожиданности дружно умолкли, более того, Зайка разжала пальцы и выпустила наконец Музу.
— Что здесь происходит? — прорычал я суровым тоном (в таких случаях нужно демонстрировать максимальную агрессивность, не давать никому из баб рулить и не вестись на их провокации в виде жалоб и слёз. Иначе тогда ничего не получится и представление затянется надолго).
— Да вот…!
— А она…!
— Ты сама…! — вразнобой заголосили бабоньки, явно намереваясь возобновить разборку.