Они ещё переругивались, а я взглянул на часы — поздно уже.

— Ладно, родители, — сказал я, — мне пора идти. Поздно уже. А завтра на работу.

— Так может переночуешь у нас? — захлопотала моментально Наденька, бросив выносить мозг Павлу Григорьевичу. — Фрося тебе прямо здесь, на диване, постелет.

— Нет, мама, мне надо домой идти.

В общем, когда я вырвался, прошло ещё добрых полчаса.

К Модесту Фёдоровичу идти было поздно. А не идти — тоже нехорошо. Я же пообещал.

Пришлось идти.

К моему облегчению, в доме Мулиного отчима ещё не спали. Дуся возилась с тестом. А Модест Фёдорович читал (хотя я подозреваю, что они ждали меня).

— Я на минуточку, — сказал я, переступив порог дома.

— Мулечка! — обрадовалась Дуся. — Сейчас ужинать будешь. Модест Фёдорович уже поужинал. Но, может, хоть стаканчик кефирчика за компанию и выпьет? Да, Модест Фёдорович?

— Мы лучше с Мулей коньяка выпьем, — крякнул Модест Фёдорович, — Мне сегодня отличную бутылку коньяка семилетней выдержки один аспирант подарил. Я у него оппонентом диссертации буду. Так он наперёд готовится.

Он довольно хохотнул, а я ответил:

— Завтра на работу рано. Может, обойдёмся сегодня кефирчиком?

— Я сейчас ужин принесу! Погодите с коньяком! — крикнула Дуся и устремилась на кухню.

— Дуся! Остановись! — я погнался за ней. — Не надо ужин. Не хлопочи!

— Почему это не надо? — удивилась и всполошилась Дуся.

— Я ужинал… в том доме, — сказал я.

После моих слов лицо Дуси передёрнулось:

— Да какой там ужин, Муля! Так, смех один! Издевательство над желудком! У них же Фроська работает. А она рукожопая! Ой, простите Модест Фёдорович, — смутилась Дуся и торопливо поправилась: — Я имела в виду жопорукая.

Я не удержался и хрюкнул. Модест Фёдорович и себе расхохотался.

— Ну, а чего вы смеётесь⁈ — Дуся виртуозно переходила от экспрессии до меланхолии и обратно. — Разве умеет Фроська правильно борщ сделать? А рагу⁈

— Сегодня как раз было рагу, — подлил масла в огонь я.

— Небось ерунда получилась? — ревниво спросила Дуся.

— Да нет. Было вкусно, — ответил я.

— Ой, насмешил, Муленька! Ой, не могу! Насмешил! — теперь уже захохотала Дуся. — Разве же это рагу? Вот я могу рагу делать! Всем рагу — рагу!

Она с триумфом посмотрела на меня и выпалила:

— Вот приходи завтра на ужин, Муля, и я тебе такое рагу сделаю, что твоя Фроська своё рагу может выбросить в унитаз! — выпалив эту тираду, Дуся походкой Наполеона, только что завоевавшего Австрию, Германию, и Польшу, и Испанию сразу, вышла на кухню.

А Модест Фёдорович повернулся ко мне:

— Как всё прошло, Муля?

— Всё хорошо, — коротко сказал я, — только, кажется, я рассорил Павла Григорьевича с мамой.