— Она не избивала, — прошептала Муза.

— Да? — удивился я. — А что это было?

Муза не ответила и отвернулась в сторону ковра.

— Нет, Муза, — продолжал настаивать я, — это было именно рукоприкладство. Я вошел на кухню и всё видел собственными глазами.

— Две женщины потаскали немного друг друга за волосы, тоже мне рукоприкладство, — недовольно фыркнула Муза.

— Нет, неправда, — опять не согласился я, — таскала только она вас. Вы даже отбиваться не могли. Если бы не Белла с Полиной Харитоновной, она бы вас и прибить могла.

— Но раньше не прибила, — вырвалось у Музы, и она осеклась и испуганно посмотрела на меня. Теперь она была красная вся, не только уши.

— То есть она избивала вас и раньше? — мой голос стал жёстким.

Муза сжала кулаки и на глазах выступили слёзы:

— Н-нет!

— Муза, почему вы терпите всё это? — немного изменил направление разговора я. — Хотите, я вышвырну их обоих из вашей комнаты и из вашей жизни навсегда?

— Нет, нет! Муля, вы что! — Муза перепугалась, подбородок её затрясся, и на неё аж жалко было смотреть. — Не лезьте в наши дела! Пожалуйста! Вы не понимаете! Вы всё испортите!

— Что я не понимаю? — сердито спросил я. — Тогда объясните мне, чтобы я понял.

— Понимаете, — Муза всхлипнула, — Софрон, он всегда был таким мнительным мальчиком, с нежной душой. Он попал в плохую компанию, потому что был доверчивым. И пошел по кривой дорожке. Но поверьте, он очень талантливый. Очень! Просто так у него в жизни получилось. И поймите, Муля, только то, что он рядом со мной… То, что я рядом, помогает удерживать его, чтобы он не наделал глупостей!

Одинокая слезинка таки скатилась у неё по щеке.

— Муза, — сказал я, — теоретически ваши чувства, как старшей сестры, я понимаю. Но Софрон уже давно не тот маленький талантливый мальчик. Сейчас он — матёрый рецидивист. Он опасен для общества. А его эта подруга рано или поздно убьет вас. Или, что ещё хуже, пришибёт и сделает инвалидом. И тогда вас отправят в спецлечебницу доживать, а они прекрасно устроятся вдвоём в вашей комнате. Вы разве не понимаете, что они выживают вас из жилплощади?

Муза вытерла слезу кулачком и упрямо сжала губы. Она никак не хотела признать очевидное.

— Муза, позвольте, я помогу вам, — тихо попросил я. — Сами вы уже с этой ситуацией не справитесь. Ну, хотите, я поговорю с Софроном, припугну его?

— Муля, я, конечно, очень вам благодарна за профсоюзные талоны, но не лезьте в мои дела! — отрезала Муза и выскочила из моей комнаты, хлопнув дверью.

А я остался сидеть за столом, рассматривая сжатые от бессильной злости кулаки.