– Странно, почему кости не видно? – удивилась Нора, наклоняясь вперед, а мальчик снова вскрикнул.
– Я его осмотрел, прежде чем пойти за тобой, – тихо и быстро пояснил Поцци. – Мне показалось, что я смогу сам наложить шину, но когда ощупал рану, то понял: обломки слишком мелкие, не срастутся. К тому же некоторых частей, по-моему, недостает. Видишь, где кожа разорвалась? Похоже, колесо сильно надавило…
– Да-да, я понимаю, – перебила Нора, действительно поняв. Профессор Вентуроли всегда учил не описывать при пациентах никаких ужасов, а говорить просто и спокойно, не раскрывая серьезности случая, чтобы не напугать.
– Я считаю, что нам следует как можно скорее облегчить его боль, – добавил Поцци, сочувственно посмотрев на отца.
Ампутировать было проще всего, к тому же у Поцци сильные и быстрые руки. Нора уже собиралась послать его за ингалятором, когда…
– Разреши мне дать ему эфир, – попросил ее приятель. – Попрактиковаться хочу.
Девушка кивнула, радуясь, что он, в отличие от других студентов, никогда не мешал ей работать пилой. Среди всхлипываний мальчика слышался успокаивающий шепот молитвы сестры Мадонны Агнес.
– Аз есмь воскресение и жизнь[17] , – бормотала она, одной рукой сжимая распятие, а другой водя по голове мальчика.
Нора опустила глаза и повернулась к своему саквояжу. Предстоящая операция казалась несложной и не вызывала никаких опасений. От руки останется достаточный обрубок, чтобы сформировать вполне пригодную для жизни культю. Девушка осторожно сняла с мальчика грязную, пропитанную кровью рубашку и затянула жгут, одновременно следя, как Поцци готовит ингалятор.
– У нас есть чудесное лекарство, о котором вы наверняка слышали. Эфир называется, – объясняла она в основном отцу, поскольку мальчик был слишком погружен в боль и не слышал ее. – От него… – Она заколебалась. – Как зовут вашего мальчика, синьор? – тихо спросила она отца.
– Альдо, – ответил тот.
– Альдо вдохнет его пары и быстро уснет. Он ничего не почувствует.
Поцци то же самое шептал на ухо мальчугану, прикладывая резиновый ингалятор к его рту и носу и терпеливо ожидая, пока эфир нагреется на спиртовке. Ребенок не сопротивлялся и не пытался оттолкнуть маску. Веки у него отяжелели, а конечности ослабли. Нора наблюдала, как поднимается и опускается грудь пациента, и считала вздохи.
Сестра Мадонна Агнес отвела протестующего отца в сторону.
– Просто побудьте в соседней комнате. Вы услышите, если сын позовет, – пообещала она. – Вы же не хотите смотреть, как ребенку отрезают руку.
По серому лицу отца потекли новые слезы, но он подчинился указаниям монахини и вышел из палаты.