– Я проверю, – и Нора сунула палец в рану. Мальчик пошевелился, но не издал ни звука. – Чувствую осколки. Ты прав. Руку лучше ампутировать. Даже если он выживет с таким повреждением, конечность все равно останется искалеченной.
– Думаю, резать надо сантиметрах в десяти от раны, – сказал Поцци, и Нора улыбнулась, вспомнив, каким нерешительным и неуверенным в себе он был всего несколько месяцев назад.
– Да, место подходящее. Там и сосуды будет легко найти.
Она резала, перевязывала и сшивала, а Бартоломео ловко ассистировал, подавая скальпели, пилы и иглы. Через несколько минут работа была закончена: изуродованная рука лежала в корзине, полной опилок, готовая к отправке в анатомическую лабораторию.
– Мы проделали хорошую работу, – довольно заявил Поцци, пока санитары несли пациента в палату для выздоравливающих.
– Жаль, конечно, что мальчишка в таком возрасте лишился руки. – Нора налила воды в таз, чтобы вымыть руки. Стоило Поцци подойти, она тут же отошла в сторону и принялась обтирать ладони о чистое место на фартуке. – С эфиром ты управился как нельзя лучше, – похвалила она.
Поцци, просияв, взял мыло и стал намыливать засохшую кровь.
– Я подумал, что стоит начать с минимального количества эфира и увеличивать постепенно, ну, как с лягушкой, которую варят на медленном огне… И ведь сработало. – Он сосредоточился на мытье, оттирая засохшие пятна.
Собрав скальпели, Нора повернулась к нему:
– И каковы ощущения?
– С этой стороны стола лучше. – Юноша улыбнулся, на худом лице появились смешливые морщинки. – Рядом с тобой лучше. Если бы все хирурги были похожи на тебя, я мог бы целый день оперировать. Вентуроли, например, кричал бы на меня до последнего стежка.
– Вот и помни об этом, когда сделаешься наставником и у тебя появится нерадивый ученик. – Она подождала, пока Бартоломео закончит мыть руки, и бросила ему белоснежное полотенце. Юноша принялся тщательно вытирать каждый палец, внимательно их рассматривая, словно боялся снова встретиться с ней взглядом.
– А ты оптимистка, – только и ответил он.
В тот вечер Нора позволила ему проводить ее домой. Сегодня юноша был разговорчивее обычного и, в очередной раз повспоминав давешнюю операцию, перешел на своих родных. Проходя под портиками, они миновали группу облаченных в рясы сестер Священного Агнца, которые деловито раздавали коричневые лепешки и грубые шерстяные одеяла бездомным нищим. Оживленно жестикулируя, Поцци рассказывал о своих одиннадцати братьях и сестрах. Как и в большинстве семей, болезни сократили их число. Те, кто выжил, рассчитывали, что теперь, когда не стало и отца, Поцци выйдет в люди и будет их поддерживать.