Витька Шуруп, ковырявшийся в разобранном стартере ГАЗ-51, выронил гаечный ключ. Железяка со звоном ударилась о бетон.
— Генка… — прошептал он, округлив глаза, увеличенные стеклами очков. — Это чё делается-то? Брежнева сняли? «Железного Шурика» поставили?
Я неторопливо отхлебнул чай.
— Почетная пенсия, Витя. В политике убивают без крови. Леониду Ильичу дадут дачу в Завидово, будут возить на охоту и повесят еще пару орденов, чтобы не плакал. А вот его свите повезло меньше.
И я был прав. В официальных новостях об этом, конечно, не трубили, но по Москве уже ползли глухие, пугающие слухи. Завьялов, Журавлёв, генерал Волков и еще десятка два высших чинов МВД и ЦК исчезли. Их кабинеты опечатывали суровые парни в штатском. Говорили, что следователи КГБ изымают на их дачах антиквариат, килограммы золота и чемоданы с иностранной валютой.
Страна содрогнулась. Шелепин, вернувшись к власти, действовал стремительно и безжалостно, как гильотина. Своим первым же негласным указом он вернул из почетной ссылки на Украине своего верного соратника — Владимира Ефимовича Семичастного, восстановив тандем, который когда-то наводил ужас на врагов государства.
— Командир, — Кабан, вытирая руки промасленной ветошью, подошел ко мне. Здоровяк выглядел задумчивым. — Я вот мозгой раскидываю… Это ж те самые документы, которые мы с дачи в Жуковке рвали под пулями? Мы, получается, власть в стране поменяли?
— Мы, Серега, просто вовремя передали нужный гаечный ключ правильному механику, — я усмехнулся. — Затягивать гайки будут они.
В этот момент двери гаража с лязгом распахнулись. Внутрь ударил сноп яркого весеннего солнца. На пороге стоял мужчина в строгом, идеально сшитом сером пальто.
Майор Смирнов. Вернее, теперь уже полковник Смирнов — я успел заметить новые погоны под распахнутым воротом.
Мои парни мгновенно напряглись. Кабан перехватил поудобнее тяжелый монтировочный лом, Михан шагнул из тени. Мышечная память Гвардии работала безупречно.
Я поднял руку, останавливая их. Слез с поддона.
— Вольно, бойцы. Это свои.
Смирнов подошел ко мне. Его лицо, обычно непроницаемое, сегодня светилось плохо скрываемым, хищным торжеством. Он протянул мне руку.
— Здравствуй, Мордов. Или как к тебе теперь обращаться? Товарищ серый кардинал?
Я ответил крепким рукопожатием.
— Для вас, Валерий Петрович, я всегда просто Гена. Поздравляю с повышением. Полковничьи погоны вам к лицу.
— Твоими стараниями, — Смирнов хмыкнул. Он оглядел гараж, морщась от запаха нигрола. — Собирайся. Тебя ждут. И не в тире ДОСААФ. Машина у ворот.
— Кто ждет? — я спокойно засунул руки в карманы куртки.