Аркадий Борисович Зильбер.

Я узнал его сразу по описаниям Славы.

Значит, всё-таки явились… Ну да, ведь наша первая встреча была весьма драматичной!

В тот зимний день я направился в ДК. В подвале Славы Джими стоял дым коромыслом. Группа «Гром» репетировала новую композицию.

Но не успел я спуститься по ступеням, как увидел у дверей подвала незнакомого человека.

Ему было около тридцати. Холеный, в дорогом импортном вельветовом пиджаке, с американскими сигаретами «Мальборо» в руках. На лице — ленивая улыбка представителя золотой молодежи.

— Ты Мордов? — он выпустил струю дыма, преграждая мне дорогу.

— Допустим. А ты кто такой, чтобы у меня на пороге дымить?

— Станислав Морозов. Заведующий отделом ЦК ВЛКСМ, — он достал из кармана красную книжечку, махнул ей перед моим носом. — А ты борзый, как мне и докладывали. Слушай сюда, Слесарь. Ваша музыкальная самодеятельность дошла до верхов. Песенки у вас… с душком. Но звучат.

Морозов шагнул ко мне вплотную. От него несло элитным алкоголем.

— Я могу стереть вашу группу в порошок. А могу сделать вас звездами всесоюзного масштаба. Поедете на фестивали в ГДР, в Болгарию. Будете кататься в масле. Но для этого вы переходите под мое личное кураторство. Тексты будете согласовывать с Аркадием Зильбером из Минкульта, он же будет числиться соавтором. А концерты будет организовывать мой отдел. Процент пойдёт 70 на 30 в мою пользу. Понял расклад?

Я смотрел на этого лощеного мажора, который думал, что держит бога за бороду. Он еще не знал, что встал на пути у асфальтового катка.

— Понял, Стасик, — я мягко, но стальной хваткой взял его за лацканы вельветового пиджака и слегка приподнял на носках. Глаза аппаратчика округлились. — А теперь ты пойми. Мои песни Зильбер будет переписывать только после того, как у него новые пальцы вырастут. И если ты, гнида канцелярская, еще раз сунешься в мой ДК с такими предложениями, я заставлю тебя съесть твою хренову корочку без соли.

Я отшвырнул его к стене.

— Свободен.

Морозов, побледнев от бешенства и унижения, поправил пиджак.

— Ты пожалеешь об этом, Мордов. Ты даже не представляешь, с кем ты связался. Я вас раздавлю. Всех раздавлю, как клопов.

— Давилка не выросла, рэкетир доморощенный, — хмыкнул я вответ.

Он развернулся и быстро пошел вверх по лестнице.

Я спустился в подвал. Музыка грохотала. Мои пацаны рубили рок-н-ролл.

И вот теперь Зильбер здесь! Композитор-плагиатор, функционер от культуры. Ему было под пятьдесят. Ухоженный, полноватый, в дорогом костюме из импортной шерсти. На мизинце правой руки блестел массивный золотой перстень с агатом. От него за версту несло французским коньяком и сладковатым, приторным парфюмом, который перебивал даже наш стойкий запах канифоли. Настоящий эстрадный мафиози эпохи развитого социализма.