Стараясь быть спокойной, но явно вспыхнувшая надеждой и с ощутимо дрожащими руками, девушка мигом отыскала мешочек с гербовыми перстнями.

– Какой? – спросила она, торопясь. – Самойловых?

– Нет, – попытался я мотнуть головой, но не сумел.

– Борецких, да? Шуйских?

– Не… – с тревогой ощутил я подступающее к лицу онемение.

– Тогда какой лечебный… Вот этот? Юсуповых? Долгоруких?.. Этот?!

– Да, – смотрел я на герб Де Лара в ее руках. – Этот самый правильный. Ты выйдешь за меня замуж?

– Ч-что?.. – на секунду впала в оторопь Ника.

– Я ведь так и не спросил. Ты выйдешь за меня замуж?

– Да… – поникнув, осознав, что никакого чуда не будет, отозвалась невеста.

Вернее – уже жена. И слезы в этот миг заливали ее лицо, но, увы, не от счастья.

– Надень, – постарался я изобразить ободрительную улыбку.

Но наверняка получилась гримаса.

Ника надела перстень на безымянный палец, нашла мою руку и с силой ее сжала.

– Ника Де Лара, – удовлетворенно констатировал я.

Но та, казалось, ничего не слышала – всматривалась в мои глаза, сжимала руку и тихонечко раскачивалась на месте.

И ничего не замечала. Ни песок, что поднимался к горизонту, ни сетки беззвучных молний в небесах, ни черно-коричневые линии позади нее, ни пролетающего мимо лапами вверх медведя.

– Я тебя люблю; ты вообще в курсе?

Ника дрогнула, выпадая из прострации. Подняла ладонь с перстнем перед глазами. Сурово посмотрела на меня, чуть сузив глаза.

И волна жаркого солнечного света, что разорвала в клочья и хмурые небеса, и песок, и коричневые ленты, выжгла мне сетчатку – для того, чтобы через адскую боль от ожога, ощущения сожженной кожи и крика, который застрял в горле от шока, исцелить вместе со всем телом вновь.

Новый вздох прошелся по новосозданным легким, схватив судорожным кашлем.

В новых глазах плыл мутными силуэтами мир. А в новых ладонях были самые желанные и любимые.

– Ты, подлец, чем вообще думал, когда так поступал?! – рявкнули мне в лицо.

Это вместо: «Как ты?» Но работает определенно лучше – вон я и глаза отвел, показывая, что все с ними нормально. И дернулся всем телом, рефлекторно намечая путь побега.

Потянув за ладони, я привлек ее к себе, демонстрируя работоспособность лицевых мышц. А затем шепнул пару слов, от которых Ника явно оказалась не в восторге.

– Это не ответ!

– Моя жена любит меня больше, чем весь мир, – бодро и довольно произнес я.

– И? – недоуменно подняла она бровь.

– Когда бы я еще проверил?.. – заерзал я, ощущая какое-то маетное чувство.

Как будто при приближении опасности. Да нет же – вон Веня бдит, стоя чуть поодаль, а над нами растекается коричневатая прозрачная пелена щита, за которой просто стоит и смотрит на нас подпаленный медведь.