шуршала мелочь. Где-то слева периодически раздавался короткий стук — будто кто-то бил камнем по дереву. Справа журчало? Или ей хотелось слышать воду?— Шурка, вода где?— Скан подтверждает повышение влажности восточнее. Также обнаружены минералы, возможный водоток.— Слово «возможный» надо запретить.— Тогда часть моих ответов станет невозможной.— Было бы тише.Рейн шёл молча, но Марина чувствовала его внимание. Он не просто смотрел вокруг. Он смотрел на неё. Не постоянно, но достаточно, чтобы раздражать.— Командор, если вы пытаетесь понять, где меня учили ходить по лесу, спросите прямо. Я не укушу.— Не уверен.— Мудро.— Где вас учили?Она отодвинула рукой мокрую ветку.— Брат.— Тот самый суровый?— Угу. Сергей. Он считал, что девочка должна уметь развести костёр, найти дорогу и не умереть от первой глупости. Правда, методы у него были такие, что педагогический совет на Земле подавился бы протоколом.— Он был военным?Марина замерла всего на долю секунды.Слишком точный вопрос.— Да, — сказала она осторожно. — В своём роде.— Он любил вас.Она посмотрела на Рейна.Вопроса в его голосе не было. Просто вывод.Марина отвела взгляд к земле.— Странно любил. Через «держи нож, малая, утром встретимся у речки».— Но любил.Она молчала.Лес пах мокрой корой и горькими листьями. Впереди на стволе медленно раскрывался цветок — прямо на коре, без ветки, огромный, с тёмно-синими лепестками и светлой сердцевиной. Красиво, как в чужом сне. Марина обошла его подальше. Всё красивое в лесу могло быть ядовитым. Особенно если очень старалось понравиться.— Да, — сказала она наконец. — Любил. Просто у нас в семье нежность часто выглядела как подготовка к концу света.Рейн помолчал.— Это полезнее, чем нежность без подготовки.В его голосе было что-то такое, что Марина посмотрела внимательнее.— Вас тоже готовили?Он не сразу ответил.— Меня готовили служить.— А жить?— Это не входило в программу.Она тихо хмыкнула.— Понимаю.И поняла, что правда понимает. Не полностью, конечно. Его мир, его служба, его войны ей были чужие. Но вот это — когда из человека делают функцию, — она уже видела. Элиана была ключом. Рейн — службой. Талия — руками станции. Лисандр — улыбкой с ножом за спиной. И все они, выходит, были не совсем людьми в глазах тех, кто сверху расставлял фигуры.Марина шла дальше, и внутри неожиданно шевельнулось чужое воспоминание.Элиана стоит у окна. Ей двенадцать. За стеклом — искусственный сад станции. Она видит мальчика в форме кадета: тёмно-русые волосы, прямую спину, серьёзное лицо. Он старше, лет