приходил не просто знакомиться.Он проверял, способны ли они понимать.Ночью к их лагерю подошёл хищник.Они его даже не заметили.А местные заметили.И убили раньше, чем он пересёк линию.Не для того, чтобы спасти.Чтобы показать: ваш периметр — детская игрушка. Ваши глаза — слепые. Ваши жизни здесь пока держатся не на ваших технологиях.Марина медленно выдохнула.Потом подняла взгляд в тёмный лес.Где-то там, между стволами, кто-то точно был.Она не видела.Но знала.И, не поднимая ножа, не делая резких движений, она коснулась пальцами своей груди.— Марина, — сказала тихо.Потом указала на стрелу.— Аран.Потом на мёртвого хищника.И, помолчав, добавила:— Спасибо.Слова ушли в ночь.Лес не ответил.Но где-то далеко, почти на границе слуха, раздался один короткий щелчок.Один.И тишина.Шурка в голове произнёс:— Контакт развивается.Марина посмотрела на тёмную кровь у периметра.— Нет, Шурка. Нас пока просто учат не умирать.Она повернулась к своим.Рейн смотрел на лес с новым выражением. Талия — на стрелу, будто та была одновременно угрозой и научным чудом. Лисандр — на Марину, и в его глазах уже снова шли расчёты.— Что делаем? — спросила Талия почти шёпотом.Марина посмотрела на небо, где два спутника висели над чужими деревьями, на разбитый корабль, на свои жалкие ловушки, на мёртвого зверя, которого они не услышали.Потом сказала:— Утром идём к ручью. Но не как хозяева. Как ученики.Рейн медленно кивнул.— А ночью?Марина опустила взгляд на стрелу.— Ночью не спим по одному. И периметр переделываем прямо сейчас.Лисандр тихо сказал:— Вы быстро принимаете правила.Марина усмехнулась без веселья.— Я продавщицей работала. Если не понял правила местных бабушек в первый день, на второй тебя сожрут без всякого леса.Никто не понял сравнение полностью.Но почему-то всем стало ясно.Она подняла металлический обломок и пошла к северной нити.— Шурка.— Да?— Запоминай всё. Знаки, звуки, жесты, следы. Завтра будем учиться говорить.— Я уже начал.— И ещё.— Да?Марина посмотрела в лес.— Больше не называй их аборигенами даже в анализе. Они здесь дома. А аборигены пока мы.Пауза.— Принято.И это, почему-то, прозвучало как первый настоящий шаг к выживанию.

Глава 8.

Глава 8.

Глава 8

Тропа между руинамиНочь после стрелы никто толком не спал.Даже Талия, которая всё-таки умудрилась задремать ближе к рассвету прямо у ящика с оборудованием, просыпалась от каждого щелчка в лесу и хваталась за пистолет так, будто собиралась лично объявить войну всей планете. Лисандр спал тихо, слишком тихо, и Марина уже начинала подозревать, что этот человек даже во сне интригует. Рейн не спал вообще. Или делал это с открытыми глазами, как некоторые хищники: неподвижно, собранно, с оружием у колена и взглядом, который умел держать темноту на расстоянии.Марина сидела у северного края периметра, завернувшись в термоодеяло поверх куртки, и смотрела на стрелу.Они так и не убрали её.Тонкое древко из тёмного дерева, чёрное оперение, резной знак у основания наконечника. Простая вещь. Почти примитивная, если смотреть глазами людей со станции, привыкших к импульсному оружию, защитным полям и нейросетям. Но после вчерашнего разговора, после мёртвого хищника у сигнальной нити, после того единственного щелчка из леса стрела ощущалась иначе.Не угрозой.Сообщением.Очень жёстким сообщением.«Вы не видите половину того, что вас убьёт».И ведь правда не видели.Марина вспоминала ту тварь: шестилапую, длинную, тёмную, скользкую, с пастью, которую лучше рассматривать на расстоянии и желательно уже после того, как кто-то другой её убил. Она подошла почти к самому лагерю, а они даже не услышали. Ни Рейн с его опытом. Ни Талия со сканерами. Ни Шурка со своими древними мозгами в её черепе.Аран услышал.Или тот, кого он оставил наблюдать.Марина провела пальцами по виску, чувствуя под кожей слабое тепло импланта. Иногда ей казалось, что Шурка сидит где-то прямо за левым глазом, сложив виртуальные руки на виртуальной груди, и оценивает каждую её мысль с видом очень древнего, очень высокомерного таракана.— Вы снова анализируете риск собственной смерти, — сказал он.— Потому что собственная смерть как-то подозрительно часто рядом ходит.— Это полезно.— Что именно? Смерть или анализ?— Анализ.— А то я уже забеспокоилась за твою систему ценностей.— Моя система ценностей претерпевает нестандартные изменения.Марина на секунду перестала смотреть на стрелу.— Шурка, это ты сейчас поэтично сказал, что я плохо на тебя влияю?— Вы влияете на меня интенсивно.— Плохо или хорошо?Пауза.— Недостаточно данных.Она тихо фыркнула.— Вот и живи с этим, древняя кастрюля.— Я не кастрюля.— Уже родное возражение.В лесу за периметром начинало светлеть. Не совсем рассвет — скорее тьма переставала быть плотной. Между деревьями