Меня же начало трясти от злости, а рука сама опустилась на рукоять ножа.

— Чей он? — указал я на мальчонку под взглядами горожан, тут же ко мне подскочил второй мужчина из встречающих и зашептал на ухо:

— Гринька это, сын скотника, черносошный он. Теперь твой холоп, княже.

— Мой, значит, — рыкнул я и тут ощутил на плече руку деда.

Прикрыв глаза, я выдохнул, пытаясь успокоиться, пока дел не наворотил.

Вот только закрыть глаза и дать увести себя в баньку, я не мог. Все внутри взбунтовалось против этого, я аж зубами начал скрипеть, казалось, что они сотрутся.

— Ты кто? — глянул я на мужика с нагайкой, который, свернув ее, убрал себе за пояс.

— Хм, — хмыкнул он самодовольно, но по мере того, как окидывал взглядом мою одежду и перстни с саблей, лицо его менялось.

— Михаил Ляксандрыч Зимин, боярского рода я. А ты кто? — уже не столь нагло спросил он.

— Они еще у вашего прадеда Владимира Андреевича и прапрадеда Андрея Васильевича в думе сидели, — тут же раздался шепот возле моего уха.

Я проигнорировал вопрос Зимина и начал медленно и вкрадчиво говорить, глядя на него:

— Стало быть, Михейка, — и тут Зимин аж дернулся и побагровел. Ведь я только что назвал его просто по имени, да еще и в такой форме, что унизил перед людьми и в грязь втоптал. — Ты посмел руку поднять на моего холопа. Прилюдно ударил его и нанес увечье.

— Кто ты? — прорычал Зимин и, сделав шаг вперед, положив руку на саблю, да и его дети подобрались, готовясь к драке.

Вот только из-за спины моей шагнули дед, Олег, Агапка и Василий с Елисеем.

Я же лишь оскалился и посмотрел на Зимина, как на кусок говна, который даже не вправе со мной разговаривать.

— Это князь Андрей Володимирович Старицкий, царь ему вернул надел дедовский, — представил меня первый из встречающих.

— Да разве ж это князь? Тьфу, — со смешком произнес сын Зимина, парнишка лет пятнадцати, и с поганой ухмылкой на меня уставился.

Над толпой тут же разлилась тишина, а воздух будто наэлектризовался.

— Вот дурак, — расслышал я шепот.

«Если до этого можно было наказать Зимина штрафом или еще чего, то вот теперь все. Слова произнесены его сыном, да еще и на людях. Такое я просто безропотно не смогу спустить. Да и, судя по всему, надо показать, кто здесь теперь истинный хозяин!» — промелькнуло в голове.

Зимин тут же сбледнул и рухнул на колени, причем как-то умудрился глянуть на сына, который тут же сжался.

— Княже, пощади, не губи. Сынок у меня умом скорбен.

— Обиду ты мне нанес, сначала холопа моего тронул, а после твой сын оскорбил меня. Ты за него в ответе, как и за всю свою семью.