Которые начали оглядываться на меня.

— Пусть забирают эту падаль, — вновь проорал я, чуть пнул Анджея и, вытащив саблю из земли, убрал в ножны.

Народ же начал переглядываться и расступился перед поляками, которые тут же рванули в сторону Анджея, один из ляхов, молодой парень лет девятнадцати, кивнул мне с благодарностью.

Они положили Анджея на плащ и после, подняв, потащили. Сабля его осталась лежать на земле, Богдан поднял ее и передал мне.

— Надо было добить этого схизматика, — зло произнес Богдан.

Я лишь улыбнулся, не отвечая.

— Действительно надо было прирезать, — подошел ко мне старший Одоевски. — Молодец ты, Андрей, не спужался. Да и слова его против него обернул, — ухмыльнулся он.

Я же кивнул, принимая похвальбу князя, там и Хованский что-то приятное сказал, а там и остальные, приходилось только кивать.

— Так чего не убил-то? — хитро поглядывая на меня, поинтересовался дед.

— А зачем он мне мертвый? Мертвые на вопросы не ответят, — осклабился я. — Сам знаешь, как царевы люди умеют спрашивать, а нет, так я и сам спросить могу, попозже.

Дед же кивнул, видимо, наши мысли были схожи.

— Андрей Володимирович. Доложить бы надо, — просительно протянул Василий.

— Ладно, поехали, — кивнул я.

Распрощавшись со всеми, я пообещал прийти на днях, если меня отпустят, конечно. После чего сел на коня, а вот Василию и стрельцам никто не дал коней, а то потом из царских конюшен их не допросишься обратно.

До кремля мы добрались меньше чем за час, коня я отдал Василию, а сам направился в свои «апартаменты».

Стянув с себя кольчугу со шлемом, а после и кафтан с сапогами, я завалился на кровать и принялся размышлять о том, как может прореагировать царь. И вообще, чем завтра себя занять можно после заседания думы, за деньгами в казенный приказ сходить или в земский. Ведь наверняка, пока не поторопишь, будут тянуть. В конце концов можно и отдохнуть денек, по кремлю пройтись посмотреть, на стены слазить. Мастерские глянуть или конюшни, вариантов много.

Неожиданно распахнулась дверь, да с такой силой, что ударилась о стену. В комнату ворвался Дмитрий Иоаннович, взгляд его был злой и не предвещал ничего хорошего.

К тому же он был не один, с ним был Ян, Петр Басманов, с которым мы познакомились на пиру, Мнишек и Жак, который Яков, да еще и Василий Иванов сын Бутурлин.

Василий имел вид взлохмаченный и виноватый, так и на лице его отчетливо проглядывался след от ладони.

Меня тут же сдуло с кровати.

— Дмитрий Иоаннович, — произнес я и тут же отвесил поклон.

— Ты чего удумал, поганец? — проорал он, приблизившись ко мне, и, ухватив за ухо, начал его крутить, да со всей силы.