— Поэтому отныне служи Андрею, да себя не жалея! — со смешком произнес царь, и Василий бухнулся на колени, начав благодарить его за милость.

— Собирайся, Андрей, съездим в гости, — твердо произнес Дмитрий и вместе с Мнишеком покинул мою комнату.

— Вставай, Василька, да помоги мне кольчужку надеть, — глянул я на бывшего стольника.

Василий поднялся, его немного пошатывало, было видно, что он расстроен.

— Ничего, все хорошо будет, — попытался я его поддержать, вот только он горестно вздохнул и, молча подойдя ко мне, застегнул кафтан.

— Чего ты грустишь, все же обошлось? — глянул я на него.

— Так не стольник я нынче. Отец прознает, побьет, поди, — признался Василька.

— Не стольник. Сколько у царя таких стольников-то? Много. А у меня людей немного, и всех я знаю поименно. О каждом пекусь и помогаю, я же сам поблизости от царя, и ждут нас, поверь, интересные времена. — И я подмигнул Василию, который попытался улыбнуться, вот только у него не вышло.

«Потом разберусь с Василием, главное, такой человек, как он, пригодится, только осторожней надо с ним быть. Ведь наверняка может доносить на меня», — глядя на него, думал я.

Надев кольчугу со шлемом, на пояс прицепил саблю, про пистоль заряженный не забыв, и в сопровождении Василия направился на улицу.

Где недалеко уже выстраивали стрельцов и иноземную охрану царя, также из конюшни слуги приводили коней.

Уже вовсю темнело, в связи с этим некоторые были с факелами, и это действо завораживало, я так и застыл на лестнице.

Пару минут я рассматривал открывшуюся картину, сзади раздались шаги с перезвоном металла, и, обернувшись, я увидел Дмитрия, одетого в золоченые латы, с настоящим нагрудником. На нем был открытый шлем, на поясе висела сабля в ножнах, украшенных драгоценными камнями. Рядом с ним шли восемь человек, Ян и Мнишек, да двое мне незнакомых, и четверо рында, одетых в белые кафтаны с высокими шапками, с золотыми цепями на груди, в руках же они держали секиры.

— Готов? —воинственно спросил у меня Дмитрий, и я кивнул.

Как только мы спустились с лестницы, царю подвели белоснежного коня и подставили небольшую ступеньку, Дмитрий, оттолкнувшись от нее, легко вскочил в седло.

Следом и нам подвели коней, поплоше, да и ступенек никто не подставлял, но я легко залез на своего, да и остальные не оплошали. Василию тоже достался конь, и он пристроился позади меня.

Подъехал к бойцам, перед которыми на конях гарцевали Петр и Жак.

— Моего родича, князя Андрея Старицкого, оскорбили, да еще и убить удумали. Он же еще мал, и за него я ответ несу. Тем самым мне нанесли оскорбление, и я собираюсь за это с псов спросить, — громко и торжественно прокричал Дмитрий.