Идя промеж яблонь, я не удержался, сорвал одно с дерева и тут же, протерев, впился в него зубами.

Воротынский лишь хмыкнул и неодобрительно повертел головой.

— Так. О чем ты поговорить хотел со мной, Иван Михайлович? — спросил я, когда прожевал кусок.

— Правильно ты заметил, Андрей Володимирович, мы не друзья с тобой. Но и не враги! По-другому в Думе я не мог. Многие смотрели, и уступать свое место столь юному княжичу, хоть и кровей твоих, — это неправильно. Да и неприятно мне было, чего уж.

— Понимаю, — кивнул я. — Не держу за то обиды, но и ты не держи на меня, Иван Михайлович.

Князь смерил меня взглядом и тоже кивнул.

— Ты молод еще, Андрей Володимирович, и по праву рождения первый после царя. Вот только твой отец не был князем, о том говорить многие будут, пытаясь тебя задеть.

Я же только хмыкнул, открыл то же мне Америку, Одоевские и Хованские про то мне все уши прожужжали. Но в любом случае приход ко мне и пояснения эти, в общем, прогиб засчитан.

— Молод, — ответил я и развел руками.

— Андрей Володимирович, нападение ляха и вызов на бой — это не моих рук дело, поверь, я не имею к этому отношения, — выдал князь и тут же перекрестился.

Я же внимательно оглядел его, он внимательно и серьезно смотрел на меня.

— Благодарствую, верю тебе и словам твоим, — тут же со всем жаром произнес. — Только кому я мог помешать, что на меня этого пса натравили?

Воротынский усмехнулся в бороду и погладил ее.

— То мне неведомо, Андрей Володимирович, может, из ляхов кто решил, что ты мешаешь. А может, и сам этот шляхтич решился, слышал, у вас размолвка была. У них же наглости и гонору много, считают себя лучше всех и даже ровней своему королю. Проклятые схизматики.

— Наглые, то да, — протянул я.

Немного пройдя еще по саду, князь Воротынский распрощался со мной и покинул дедовское подворье.

— Так чего хотел-то? — тут же подошел ко мне дед, а следом за ним и дядюшка с Елисеем, а также Прокоп с Богданом, которые успели приехать.

— О поляке, заверял меня, что это не его рук, — тут же ответил я.

— И ты веришь ему? — приподняв дверь, спросил Прокоп.

— Конечно нет, но врать ему в этом точно нет интереса. Да и этим он многое показал. Он в другом соврал!

— И в чем же? — донеслось от Елисея.

— В том, что он не знает, чьих это рук дело. Он, может, конечно, и не знает точно, но догадывается, тут я уверен! Не враг он мне, но и не друг, — хмыкнул я.

— Свои интересы блюдут, смотрят на тебя Андреюшка, — проворчал дед.

— Да, приглядываются, — кивнул я. — Пойдемте за стол, а то проголодался я.

Зайдя в дом, в светлицу, мы расположились за столом, а дед приказал накрывать на стол.