— Всегда готов, — на одном дыхании произнес я и поклонился.

— А у тебя-то у самого никаких горестей нет? — подмигнул мне Дмитрий.

— Благодарю за заботу, все хорошо, — нейтрально ответил я, и царь кивнул, обращаясь к Яну. — Дьяков зови, пусть у крыльца ждут, в челобитный приказ поедем, — повелел Дмитрий Иоаннович, и Ян тут же унесся.

— Тебя в комнате подарок ждет, от меня, — вновь глянул на меня Дмитрий. — Сходи пока до него, да к крыльцу подходи.

— Благодарствую, царь-батюшка, — тут же отвесил я вновь поясной поклон.

— После благодарить будешь, иди, — улыбнулся царь и махнул рукой.

Поплутав по здешним коридорам, я добрался до своих покоев, где на столе заметил две шкатулки: одну поменьше, другую побольше.

— Что же это за царские подарки-то? — пробормотал я себе под нос, подходя к столу, и аккуратно раскрыл малую.

— Ох ты ж, — вырвалось из меня, ведь на парче лежали четыре драгоценных перстня. Два из которых я когда-то нашел в отцовом сундучке, и один из них мною был продан англичанин.

— Выкупил, значит, — произнес я и слегка дрогнувшей рукой провел по родовым перстням. Два других были явно царскими подарками, в одном сверкал синий камень, в другом фиолетовый, прекрасно ограненные. Перстни были золотыми, с рисунками каких-то животных по бокам, видно, что это не новоделы.

На правую руку я тут же надел перстень, который выкупил обратно царь, а на левую с фиолетовым камнем.

— Красота, — пробормотал, когда, подняв руки, полюбовался обновками. Убрав обратно в шкатулку другие перстни, я закрыл ее и подвинул себе следующую. — А здесь у нас что? — И откинул крышку. В ней лежали грамоты, в том числе уже мне знакомые, духовная Василия Старицкого и моего отца. Но была там и новая грамота, большая, с царской печатью.

Раскрыв ее, я внимательно вчитался, в ней говорилось о признании царем Дмитрием Иоанновичем меня князем Старицким и о том, что мне возвращены все земли, ранее принадлежавшие роду и указанные в духовной грамоте князя.

— Действительно подарки, — хмыкнул я, свернув грамоту, убрал в шкатулку и завертел головой в поисках сумки, в которую можно было все спрятать. Желания оставлять их здесь не было, пусть у деда лучше полежат.

К сожалению, ничего подходящего не было, тогда я, открыв один из сундуков, нашел там рубашку и, завязав ее в узлы, сделал подобие сумки, куда убрал шкатулки, и направился на выход из царских палат.

Возле дворца уже собралась небольшая толпа людей, среди которых и ошивался Василий, кликнул его, он ко мне тут же подбежал.

— Вот, отнесешь к моему деду и отвечаешь за это головой, он пусть посмотрит и среди грамот захватит царскую, а после пару человек возьмет, подъезжает к Челобитному приказу или к Фроловским воротам и ждет меня. Понял? — испытующе глянул я на своего слугу.