Дед появился, когда мы уже выводили коней во двор.

Коротко обменявшись новостями и дождавшись, когда и Елисею с дедом оседлают коней, мы выехали на мое подворье в Белом городе.

— Деда, ты со мной или в Белгород теперь отбудешь? — посмотрел я на своего родича.

— А ты как хочешь? Могу с тобой, а коли не нужен, могу и в Белгород вернуться. Только скучно там, с тобой веселей, — хохотнул Прохор.

— Конечно, со мной, — улыбнулся я.

— Вот и ладушки. В Белгород все же съездить надо, Поздея проведать, а может, и его с семьей забрать. Найдется для него дело-то? — с хитринкой глянул на меня дед.

— Найдется! Дядюшке Поздею я всегда буду рад, как и его семье, — ответил я.

Прибыв на подворье в Белом городе, я осмотрелся по сторонам.

Почти все население тут же высыпало на улицу. Не все меня видели, в особенности холопы.

Спустя пару мгновений к нам подошел Карась, и был он злым и раздосадованным.

— Здрав будь, Карась. Сказывай, чего случилось-то? — обратился я к нему.

— Здрав будь, княже, — и он отвесил мне поклон. Воренок завелся среди твоих людей. Из отроков он, что ты пригрел, княже. Да от злой судьбы избавил. Тихо сначала себя вел. Видать, осматривался да отъедался. Дождался, когда всех их приоденут, — махнул рукой Карась. Сегодня ночью и решил скрасть, у дружков своих три сабли украл, пока все спали. Уйти мог, вот только жадность его обуяла. Еще и двух коней скрасть решил. Да только не справился с ними, один из коней заржал, а там и заметили его.

— Вот оно как, — прохладно протянул я.

Было неприятно и даже обидно. Злость начала разгораться во мне.

«Пригрел змею, получается», — промелькнуло у меня в голове.

— Где он? — тем же холодным тоном спросил я.

— В сарае, — и Карась оглянулся на двоих взрослых. — Михейка и Первун. Сюда его. — Они тут же сорвались в сторону сарая и вытащили оттуда избитого мальца, у которого были связаны руки и ноги.

К нам же тем временем приблизились все жители подворья. Отроки стали чуть вдали, со злостью наблюдая за избитым.

Вора подтащили ко мне и бросили под ноги.

— Ах, — вырвался из него болезненный вздох. Парню было лет тринадцать. Все его лицо и волосы были залиты кровью. Нос свернут, губы напоминали два пельменя. Одежка была также порвана и в крови.

Он лежал возле меня, свернувшись, и прикрывал руками голову и живот.

— Как звать его? — ни к кому не обращаясь, спросил я.

— Воробьем его называли. Своего имени он не знает, — ответил мне Карась. — Что делать с воренком будем, княже?

«Что делать, что делать. По-хорошему, повесить его надо или отрубить чего», — промелькнуло у меня в мыслях. Вот только у меня рука не поднималась. Я дал ему шанс. Новую жизнь, а он украл у меня и у своих товарищей.