- Закрываю, командир!

Дверь захлопнулась в тот самый миг, когда капитан пятого отдела уже отдавал приказ о начале штурма.

Дверь распахнулась, и первым в квартиру шагнул Влад. Следом за ним, удерживая перед собой прозрачный противоударный щит, вошел первый боец. На щите красовалась ярко-серебряная руна, теоретически спасающая от нападения чужого.

Цепочка солдат быстро втекла внутрь, растекаясь по квартире, осматривая каждый угол. Лену впустили лишь тогда, когда помещение посчитали “чистым” и относительно безопасным для “гражданских специалистов”. Последнее особенно уязвляло Лену.

Влад осмотрелся и нашел ее глазами.

- Держись подальше от углов, он будет прятаться в одном из них, - сообщил он ей.

- Я поняла!

Она изо всех сил пыталась встряхнуться, напоминая себе, что это - боевое поручение.

- Вы слышали его, парни, готовимся, - голос капитана был напряженным шепотом, он прижимался к спине одного из бойцов. - Сейчас вылетит *баная птичка!

Никто из сотрудников не жался к стенам. На то были свои, особенные причины, и эти причины были написаны кровью в уставе пятого отдела.

Влад поднял камеру, ее объектив медленно пополз по комнате. Каждый из присутствующих заметил, что мир сквозь линзу был вовсе не такой же, как видит их глаз.

- Ключ пошел… - тихим, но все еще сохраняющим командирские нотки голосом сообщил капитан.

Объектив скользил по комнате, обнажая все новые зверства Андрея. Дула тяжелых штурмовых дробовиков, начиненных серебряными и зажигательными пулями, двигались вслед за ним, как хищники, идущие по следу.

- Может, он в другой комнате? - уточнил капитан, когда Влад сделал полный круг.

Когда объектив пошел по второму кругу, он замер. Свисающая с потолка босая нога попала в кадр, но но стоило этому случиться, как кто-то быстро ее убрал назад, наверх.

Старый охотник резко вскинул камеру. В объективе возникло нечто, лишь отдаленно напоминавшее человека. Андрей сильно изменился за год. Его конечности вытянулись, стали тонкими, как у насекомого, а кончики пальцев ощетинились длинными когтями. Изогнутые под невозможным углом невероятно хилые ноги упирались в стены, удерживая хлипкое, как тростинка, тело. Кожа выцвела, стала почти белой. Редкие клоки волос все ещё цеплялись за лысый череп.

Времени на любование собой Андрей не дал. Оттолкнувшись от стены тем, что когда-то было ногами, он бросился вперед, на Влада.

Черный туман вырвался из разрубленного горла и груди. Тело Влада разорвало пополам, ребра вывернулись наружу, обнажая ребра и выставляя напоказ внутренности. Камера взлетела в воздух и рухнула на старый ковер из "Икеи".