Тяжелые солдатские сапоги переступали через артефакты спокойной жизни - пустые пивные бутылки и смятые пачки дешевых сигарет, поднимаясь на пятый этаж к уже известной квартире.

- Почему я не иду в первых рядах с Владиславом? - возмущалась Лена, плетясь в хвосте этой бронированной гусеницы вместе с майором и Таней.

- Не глупи. Потому что он бессмертный, а ты - нет, - майор говорил так, будто объяснял ребенку, почему нельзя трогать огонь.

- Чужие предпочитают нападать на тех, на ком нет отпугивающих рун. На каждом из сотрудников они есть, - на этот раз пояснила Таня. - Это делает Владислава желанной целью. Мы буквально - с его согласия, разумеется - подставляем его под первый удар, чтобы сократить количество жертв среди тех… кто, скажем так… может умереть.

- Я должна быть там, с ним. Что я за напарник, если плетусь сзади! - Лена вырвала плечо из-под руки Тани, которая хотела ее успокоить.

Длинная цепь замерла. Тело группы захвата растянулось вдоль всей лестницы. Десятки стволов смотрели на одну-единственную дверь.

Внезапно одна из дверей этажом ниже - та, что должна была быть проверена, а ее обитатели эвакуированы, - скрипнула. Из проема вывалился нетрезвый мужчина лет пятидесяти, хотя алкоголь, как опытный таксидермист, мог изрядно состарить его оболочку. Яркая и очень известная в определенных кругах майка-алкашка со следами вчерашнего завтрака была единственным предметом его гардероба. Именно что единственным, заставляя специалистов пятого отдела лицезреть дряблое достоинство жителя четвертого этажа.

Из его квартиры, словно гной из раны, сочился грохот телевизора. Голос диктора в лице Соловьева, ядовитый и громкий, рвал пространство, обещая в очередной раз обратить всех и вся в радиоактивный пепел.

Ярчайший представитель его аудитории уставился на солдат, на Лену, на майора.

- А чего вы тут устроили? - с хрипотцой в голосе спросил он.

- Гражданин, - майор шагнул к нему, - немедленно заприте дверь с той стороны и не покидайте квартиру! Вы почему не покинули квартиру, когда вас попросили?

- А меня просили? - мужчина надкусил старое, подгнившее, “но зато со своих грядок” яблоко.

- Просили, просили, - майор указал на дверь. - Запирайте дверь и не открывайте, даже если услышите шум.

Двое представителей интеллигенции смотрели друг на друга с заметным непониманием. Информация от одного переходила с заметным лагом до другого, словно через поврежденный кабель.

- Дверь, бл*дь, закрой нах*й, гражданин! Ещё раз тебя, с*ка, прошу! - закричал на него Симонов.

Мужчина закивал. Этот подход и язык был ему знаком и понятен.