Парковка отеля “Романтик” была особенным местом, сверкающим мавзолеем из хрома и стали, вырванным из потрескавшейся плоти Москвы. Обладание дорогостоящей машиной здесь было не просто статусом - это была индульгенция, заранее отпускающая грех убийства.

Если вы могли позволить себе держать свой автомобиль в этом месте, то если ваш капот встречался с телом случайного пешехода, следствие неизбежно приходило к выводу, что он сам в приступе необъяснимой агрессии напал на владельца авто, а после, осознав содеянное, свел счеты с жизнью под колесами вашего автомобиля. Семьсот тысяч рублей - такова была рыночная цена жизни посетителя московской “Пятерочки”. При должной сноровке можно было сторговаться и на меньшее.

Влад чувствовал тлетворное дыхание этого места кожей. Он понимал, почему подобные отели, эти теплицы для порока, притягивали чужих не меньше, чем заброшенные здания или старые сырые катакомбы. В конце концов, именно постояльцы таких отелей расправлялись со своими жертвами в тех самых катакомбах. Для людей, чьи карманы ломились от денег, это была всего лишь игра. Игра в кукол, которые иногда ломаются. К несчастью, куклы очень дорогие и очень часто ломаются.

Среди безупречных рядов суперкаров спортивный мотоцикл выглядел актом вандализма, хромированным бельмом на глазу этого стерильного мира. Он притягивал взгляды охранников парковки, и эти хорошо откормленные псы в черной униформе уже собирались разобраться с аномалией, но именно в этот момент из бокового выхода отеля появились Татьяна и Влад.

- Она замечательная девочка, очень смышленая, - Татьяна с энтузиазмом “продавала” своего кандидата. - Уже обладает кое-какими навыками. В конце концов, будучи потомком, уже имеет опыт. Ее родитель был агентом Института и успел многое ей рассказать о нашей работе. Она родилась в мире чужих и не воспринимает его как нечто паранормальное и необычное. Именно поэтому она нам так интересна.

Влад шел молча. Его лицо не выражало никакого энтузиазма по поводу происходящего. Он лишь бросил короткий оценивающий взгляд на курящих неподалеку охранников.

Возле мотоцикла прохаживалась из стороны в сторону девушка. На вид ей было не больше девятнадцати. В руке она держала красный мотоциклетный шлем. Черная кожаная куртка с яркими полосами вдоль спины, уходящими через плечи. Длинные волосы, стянутые в тугой конский хвост, переброшены через плечо. Под курткой - черный спортивный топ, обнажавший рельефный пресс, выдающий в девушке как минимум кандидата в мастера спорта по акробатике. Такая одежда в холодную позднюю осень была не просто выбором - это был вызов, брошенный миру, молчаливое объявление войны стихиям, подпитываемое лихорадочным метаболизмом ее крови. Ее ноги были обтянуты черными джинсами с широким разрывом вдоль правого колена. Можно было бы предположить, что это не более чем дань моде, но оборванные края выдавали дорожный инцидент. Завершали образ “tomboy girl” тяжелые черные ботинки с вечно развязанными шнурками.