«— Господи, куда мы попали? Зачем всё это, как же хочется домой».

«— что нужно сделать, чтобы вернуться»?

- Не думай так. Не смей. Оставь добычу на лавке, нужно занести сухие дрова, что есть в поленнице возле дома. Их немного. Остатки. Жалко будет, если вымокнут. Мне кажется, ненастье будет посильнее чем в прежнюю ночь. Ветер крепчает. Не к добру это.

Ида выложила на лавку груду тряпья. А ещё побитую волнами и выброшенную на берег большую рыбину. Она была практически без головы с содранной спиной, за ней последовало множество ракушек – моллюсков.

- Обед, ужин, завтрак. Тот участок берега, где я была, моллюсками он просто завален. Их волной выбросило со дна морского. Свежак. Чайки налетели, голодные, как всегда. Давай примемся за работу.

Она явно больше не хотела говорить, что видела. Я и не спрашивала, искоса поглядывая на чужие вещи. Мы сновали как муравьи, запасаясь дровами и отсыревшим хворостом, который находили неподалёку от дома. Надеялись его просушить. Складывали возле очага все свои находки.

Очаг был как камин. Огромный, серый и очень грязный. Всюду сажа. Просто часть стены, выложенная из грубого местного камня с глубокой и высокой выемкой для огня.

Не знаю, что служило скрепляющим раствором у строителей этого дома, но очаг занимал практически всю комнату. Лавка для сна стояла в узкой нише между очагом и на мой взгляд самой крепкой стеной. С другой стороны, всё того же места для приготовления пищи, в темноте между противоположной стеной была оборудована выгребная яма. Всё это хозяйство закрывалось узкой дверцей, из потемневшего от времени дерева. Яму мы пролили скоплённой дождевой водой и прочистили палками. Она стоком уходила куда-то на улицу. Учитывая её состояние, Ида сделала вывод, что в доме давно никто не проживал.

Окно без стёкол закрывалось подобием ставень изнутри. Оно было недалеко от входной двери. Толстые крючки, которые мне совсем не внушали доверия, были всюду.

- Когда бывает хорошая погода, щель между ставнями пропускает узкие лучики дневного света и свежий воздух.

- Это так.

Ида упёрла руки в бока. Её узкие брючки были сырыми практически до колена. Чёрные кроссовки тоже. Волосы, заколотые крабом, успели выбиться на ветру возле большой воды, они хаосом торчали вокруг головы. Водолазка из тонкого трикотажа подчёркивала пропорционально сложенную фигурку.

«— когда она в последний раз «насыщалась», для того чтобы войти в этот возраст»?

Будто прочитав мои мысли, девушка строго качнула головой и свела брови.

- Нора, обрати внимание: — по бокам оконного проёма в камне будто ложбинки оставлены возле рам. В них можно вставить подходящую доску, и это будет надёжнее крючка.