Чистая рубаха из тонкого ситца, она, верно, была мне до колен. Звала её про себя туника. Такие вот юбки, шаль и нечто, похожее на чепчик, несколько платков с вышивкой, носки или чулки, просто куски ткани. А ещё верхнее платье длинной, я думаю, до самой земли. Оно было одно в наличии. Из тяжёлого шёлка в широкую полоску с рисунком зелёного и горчичного цвета. Вензель был повсюду на этом рисунке. Само платье имело шнуровку спереди, и мне казалось, что к нему чего-то не хватало. С осторожностью полоскала несколько широких кружевных шарфиков, совсем уже не белого цвета. На них были пятна, которые так и не удалось извести.

Пока Иды не было я бралась за ещё одну вещь, вначале просто придавливала её камнями, позволяя течению ручья делать своё нехитрое дело. Все эти вещи уже были мокрые, пропитанные морской водой. А некоторые ещё и в песке, засевшем очень глубоко в плетение тканей.

Осматриваясь по сторонам, заметила местами слоистый, будто спрессованный противоположный берег.

«— торф, нужно будет попробовать его подкинуть в очаг, вонять болотиной будет, конечно, но даст тепло на всю ночь».

Сделали попытку в углах дома закрепить на балках под низким потолком, более-менее ровные гибкие стебли. В кустах, похожих на иву, их было множество. Мы развешивали сушить чистые вещи, грели руки. Отмытую странную, чужую обувь разместили недалеко от огня.

Подкинули-таки в очаг, породу, которую удалось наковырять на противоположном берегу ручья. Она хорошо тлела, дым уходил в широкую трубу, просыхала, а после действительно начала гореть.

- Я задвину заслонку наполовину, дыма уже нет. Холодно ещё в доме.

- Там останки лодки, разбитой о подводные камни и погибшие люди. Три человека. Мужчины. Те вероятно, кто пытался выплыть. Их вещи. Кто-то в минуты, когда нужно было спешно оставлять судно, умудрился бросить и привязать к шлюпке свой дорожный баул. На первый взгляд люди хорошо были одеты. Конец восемнадцатого века, возможно. Из баула я забрала женские вещи: — юбки, блузы, а ещё мужские шейные платки – всё же ткань. Как страшно… Вот так погибнуть.

Долго молчали, стараясь не думать о том, что совсем недалеко лежат те, кто ещё буквально несколько дней назад был полон надежд на хорошую жизнь.

Рыбу разделывали всё у того же ручья, наспех. Шум со стороны моря стоял неимоверный, небо было чёрным. Спешили, что было сил.

Лезвие инструмента, похожего на кусок серпа, было съедено ржавчиной. Его Ида нашла рядом с огнивом. Мы пытались точить его о камни, но как-то всё безуспешно.

Им делали всё: — резали прутья с кустов, добывали торф и разделывали на стейки чудесное мясо тунца.