Прилавка как такового Ютта не увидела. Просто полки наверху были поуже, а чем ниже, тем шире, и на них на подставках блестели пряжками скрученные ремни. Сумки просто висели на стене, прямо поверх большого тёмно-синего полотна с лёгкой вышивкой, выгодно оттеняющего рыжеватую кожу, которая золотилась в солнечном свете из узких окон под самым потолком.

Ютта оглядела сумки и подумала, что это немного не то, что Мэй себе представляла — объёмные, явно мужские по фасону, некоторые странной формы, как будто не для ношения на плече, а для чего-то ещё, чем Мэй точно не занималась.

Та зашла следом, таща на буксире Кира. Одновременно из-за неприметной шторки около «горки» с ремнями выскользнул хозяин — высокий и очень широкоплечий мужик с такими колоноподобными ручищами, что Ютта вообще задумалась, не муляж ли это. Разве у живого человека бывают такие руки? Кисти тоже здоровые, но в реальных пропорциях, а вот бицепсы и предплечья… Может, у него под халатом доспех?

Халат на мужике был под стать текстилю в магазине — благородного тёмно-изумрудного цвета с огромными вышитыми цветами. Чёрные волосы, такие блестящие, словно единым пластом вырезанные из латекса, он носил распущенными, только вдоль висков две пряди отделил и переплёл ниткой крашеных деревянных бус. Шикарная смоляная борода, подстриженная аккуратным овалом, спускалась до грудины, а напомаженные кончики усов задорно торчали вверх.

Он прошёлся взглядом по гостям, остановил его на Кире и церемонно поклонился — прямо как по учебнику, с прямой спиной и заложенными под мышки руками. Кир в ответ выдал длинную заковыристую фразу, которая совершенно точно не была «кхырым кхэн» или как там произносилось это вежливое приветствие. Она не знала, что делать: в маленьком пространстве магазина было бы странно притворяться, что она не с Киром. Значит, здороваться нельзя? А что будет, если она поздоровается? Она бы рискнула, но не была уверена в своей фонетике, да и вообще все изученные накануне слова пропали из головы, как будто их шторкой закрыли. В итоге Ютта стояла и хлопала жабрами, позволяя Киру беспрепятственно вести беседу с хозяином, как будто так и надо.

Она метнула полный надежды взгляд на Мэй: сейчас вот она увидит здешние сумки, поймёт, что они ей не подходят, и потащит Кира на выход — но Мэй молча озиралась, открыв рот, как будто магазина в жизни не видела.

— Милости прошу, драгоценные госпожи, — внезапно сказал хозяин на всеобщем с едва заметным акцентом. — Пожалуйста, рассматривайте всё, что вам нравится, а если что-то нужно снять сверху, только намекните.