«Это совсем другое дело!» — обрадовался такой приятной неожиданности. А уж какие замечательные запахи по залу поплыли, словами не передать. Желудок радостно квакнул, сразу в нём место в достатке появилось, похоже, принялся активнее переваривать ранее проглоченное. Пришлось привести его к порядку очередным глотком из бокала.

Пока разделывали на куски поросёнка на нашем столе, Александр Карлович меня вполголоса успел просветить:

— Очень рекомендую вам поросёнка вот с тем соусом употребить. Сделан по личному рецепту Его Императорского Величества.

И показал мне глазами на соусницу с содержимым ярко-красного цвета.

Употребим обязательно, если по личному рецепту…

А я где-то когда-то читал, что государь этот был аскетичен в еде и ел только простую пищу. Когда подали первое, то почти уверился в этом, но котлетки и птица заставили усомниться, а поросёнок меня приятно порадовал и в значительной мере поколебал эту уверенность. Закуски и десерты окончательно доказали всю ошибочность когда-то прочитанного. Впрочем, написать можно всё, что угодно, по себе знаю, а бумага, как правильно утверждают, так же всё стерпит…

Молчаливыми тенями скользили за нашими спинами официанты, очередные блюда словно по волшебству оказывались на столе, а тарелки наполнялись будто сами по себе. Порции у каждого были свои по величине, кое-кто отказывался вообще от каких-то определённых блюд.

От горячительных напитков отмахнулся не только я, но и Паньшин. Употреблял ли их Император? Я этого не видел, поэтому сочинять не стану, очень уж далеко от нас находился императорский стол. Выпивали ли присутствующие? Выпивали, своими глазами наблюдал. Но не более чем по рюмке-другой перед первым и вторым. Вино так и простояло нетронутым у нас на столе. За нашим столом дам не было, а мужчины предпочитали более крепкие напитки.

В основном, как успел заметить, налегали на воду, различные морсы и, конечно же, квас. Хотя после бокала кваса и у меня в голове несколько зашумело. Похоже, квас-то не совсем безалкогольный…

Обед затянулся надолго. За временем не смотрел, но показалось, что он длился целую вечность. Потому что никто не освободил меня от обязательных застольных бесед и надоедливых расспросов. Окончанием застолья послужило вставание со своих мест императорской четы. Потом гости разделились, часть из них направилась обратно в зал, кто-то, буквально единицы, остались за столом, остальные же вышли на галерею. А я потихонечку потянул Паньшина на выход. Пора на ипподром возвращаться, у нас завтра день очень напряжённый. Правда, у меня все дни напряжённые, мчусь вперёд на всех парах и оглянуться не успеваю. А замедляться и расслабляться нельзя, иначе пропаду…