Высоты не хватит… Не успею я вывести самолёт из падения. Не пикирования и не планирования, а именно что падения осенним листом вниз.

Мне повезло, что тяги не перебило, что конструкция самолёта получилась удачной, что рули слушаются, что удалось в последние мгновения перед ударом о землю выровнять аппарат по горизонту. Удалось, но не спасло. Так ровненько и шмякнулись брюхом о брусчатку! Почти. По крайней мере, в первый момент именно так показалось.

Но первый и основной удар приняла на себя стойка шасси!

Застонала от удара, но самортизировала калёная дуга, выполнила своё основное предназначение, погасила остаточную вертикальную. Правда, при этом здорово просела и почти выпрямилась в ровную линию, самолёт лишь слегка коснулся брюхом каменной мостовой, как она тут же распрямилась, спружинила и подбросила аппарат вверх. И не выдержала, лопнула. Жалобный звон настрадавшегося, но с честью выполнившего своё основное предназначение металла в кабине услышал.

И плоскости чуть ли не до брусчатки опустились, в центроплане подозрительный треск ломающегося дерева раздался. Отвалятся или нет?

Не отвалились, хрустнули, но на месте остались! Вот когда в очередной раз помянул добрым словом усадебных мастеров, кузнеца и плотника, Прокопыча и Емельяна Федотыча.

Подпрыгнули хорошо, зависли, а ещё горизонтальная скорость никуда не делась, плюс разворачивающий момент появился. И закружились мы над мостовой подобно карусели. Какие педали? Самому бы на сиденье удержаться! Нет, педаль в противоположную вращению сторону двинул, не без того, да толку-то!

В разбитый лобовик то Зимний вижу, то Главный штаб, то Дворцовую площадь с замершими на месте конными экипажами вокруг колонны, то Штаб Гвардейского Корпуса.

И поступательная никуда не делась, несёмся мы по инерции прямо на… А куда? Вроде бы как на угол Корпуса? Или на угол Главштаба? Ничего, осталось совсем немного, сейчас и узнаю, куда именно…

Эх, мне бы в проезд между этими двумя зданиями попасть! Он же широкий! Должен проскочить, просто обязан. Там два таких самолётика на встречных курсах разойдутся бортами. Вращение замедляется, скорость падает, и я хорошо вижу, как разбегаются в испуге прохожие, как со всех ног улепётывают прочь с моего пути испуганные лошади, запряжённые в коляски и экипажи. Работаю педалями, шевелю ручкой управления в попытках выровнять самолёт и направить его в этот проезд. Нам в него обязательно попасть нужно! Иначе ждёт меня лобовой удар о каменную гвардейскую стену, и он явно не будет способствовать остаткам нашего с Карловичем здоровья. Лошади же… Разбегутся!