Фух, наконец-то прошли мимо! Можно выдохнуть и расслабиться. Согнуть немного спину, а то ещё немного и позвоночник в дубовую палку превратится, закостенеет и вообще разучится сгибаться. Можно переступить с ноги на ногу, покрутить головой, обозревая разодетую публику на трибунах и перед ними. Радуются, императора увидели…

— Николай Дмитриевич⁈ — потеребил меня за рукав комбинезона Паньшин.

— Что? — перевёл взгляд на него и наконец-то прекратил провожать взглядом поднимающуюся в ложу царскую семью.

Ещё каким-то образом умудрился перед этим помахать рукой почтенной публике. Так, на всякий случай.

— Вот, представляю вам главного организатора нашего с вами, не побоюсь этого слова, исторического перелёта, уважаемого благотворителя Александра Людвиговича фон Штиглица!

За ним сплошной вереницей пошли ещё благотворители и меценаты, потом их сменили владельцы и редакторы газет. Запомнился Суворин, да и то из-за созвучной фамилии. Остальные слились в одну сплошную улыбающуюся и расточающую хвалебные дифирамбы вереницу. А ещё были журналисты. Вот этих было действительно много. Каждый редактор или владелец с гордостью представлял нам своих работников плаща и кин… Тьфу, совсем вымотался за эти дни. Конечно же, пера и чернильницы! А не то, о чём все подумали.

Но если разобраться, то разница между ними совсем небольшая. Хорошо, что я этого вслух не сказал…

* * *

— Александр Ильич, что известно об этом молодом человеке? — осторожно откинулся на спинку массивного дубового кресла Александр Александрович.

— Сверх того, что вам, Ваше императорское величество, уже было известно, ничего, — тут же откликнулся командир Отдельного корпуса жандармов, генерал-адъютант Пантелеев.

— Прямо так и ничего? — скосил глаза на генерала император. И нахмурился.

Императрица, вроде бы как и наблюдающая за происходящими на поле событиями, тут же положила свою тонкую руку на предплечье мужа, успокаивая этим простым жестом мужнино раздражение. И император тут же остыл.

— Если только мои сомнения, Ваше императорское величество, — тихим голосом проговорил Пантелеев, предварительно оглянувшись на навострившую уши придворную свиту. Те тут же отвернулись, оживлённо заговорили между собой, сделали вид, что разговор двух властительных людей их не касается.

— Рассказывайте, Александр Ильич, — императору даже не нужно было просить собеседника наклониться, он просто повернул к нему голову. Благодаря своему большому росту государь, сидя в кресле, мог смотреть прямо в глаза стоящему перед ним человеку.

— Как вы знаете, Ваше Императорское Величество (здесь государь поморщился, но собеседник государя не обратил на это никакого внимания), я сразу же приказал собрать все сведения об этом молодом человеке. Слишком громкие и неожиданные события оказались связаны с его именем в последнее время. О них я вам в своё время докладывал, — тихим спокойным голосом начал свой неторопливый рассказ жандармский генерал. — Домашний ребёнок, домашнее же образование. Мои люди в Пскове съездили в имение Шепелевых, где негласно опросили ближайшее окружение княжича…