— Вот, попробуй, — протянула её мне с доверчивым видом. — Только бумажку постарайся не помять, я их все сразу в другую коробочку складываю. Они такие красивые и так вкусно пахнут. Зимой буду доставать и вспоминать, как нам было хорошо!

Развернул осторожно обёртку, откусил маленький кусочек, закатил от восторга глаза, помычал — м-м, вкуснотища какая! Сестрёнка глаз с меня не сводит, очень внимательно наблюдает — понравится ли мне угощение или нет? Переживает, сразу видно. Даже кулачки сжала. Обрадовалась, когда я восхищение выразил, даже вздохнула довольно. Дурак был мой парнишка, точно, дурак!

Потом ещё послушал, потихонечку подкидывал безобидные вопросы по теме, к чему-то большему не рискнул приближаться. Всё уже и так понятно. Теперь бы закрепить достигнутый результат, чтобы установившееся между нами хрупкое доверие сохранилось.

Неожиданным оказался встречный вопрос про построенный мной аэроплан. Вот так прямо и сказала — аэроплан! Тут я не удержался:

— А ты уже видела что-то подобное? Где?

— Да там же, — тоненьким, почти прозрачным розовым пальчиком, в открытку с городским видом ткнула. — Папенька нам билеты купил на представление. Вот там и видела!

— А что именно? Какой там был самолёт?

— Самолёт? Ах, аэроплан! — сообразила девчушка. — Такой… Два крыла, одно над другим, мотор. Дыму от него было, ужас сколько! Леночка всё чихала тогда сильно. Мы потому и не досмотрели до конца представление, ушли…

Ишь, мелкая-мелкая, а соображает уже. Мотор, два крыла, дым…

— Хочешь, я тебя на своём аэроплане прокачу? Как папеньку сегодня? У меня он без мотора, никакого дыма не будет, не зачихаешь.

— Хочу, — сразу же загорелась сестрёнка. И после короткого раздумья рассудительно добавила. — Да только мне маменька не позволит. Она так за это папеньку ругала, что даже мы с сестрой слышали!

— А мы сначала с тобой к папеньке с этой просьбой подойдём и только потом к маменьке! Втроём нам легче будет её уговорить.

— Ну, если только так, — нахмурила бровки девочка. И неожиданно призналась. — А ты хороший. Раньше только плохой был, но сейчас исправился.

Не выдержал, протянул руку, погладил сестрёнку по волосам. Она в первое мгновение испугалась, потом зажмурилась и вперёд подалась, доверчиво так, как котёнок, под руку подсунулась, только что не замурлыкала…

Потом я всё-таки не выдержал, спросил:

— А ты не знаешь случайно, я Леночку тоже как-то обижал?

— Ты ей ужа в постель подложил, — отстранилась, глазищи распахнула, ротик в ужасе округлила. Потом спохватилась, ладошку прижала к губам. — Ой, я не должна была этого говорить!