— Ступай, не нужно отца заставлять ждать, — отпустила мой локоть мачеха, улыбнулась и перекрестила напоследок.

И это было очень, очень неожиданно…

Вошёл, притворил за собой дверь, остановился посередине.

— Чего замер? Проходи, садись, — отец подождал, пока я усядусь в кресло, подошёл к двери и плотно её притворил. На мой вопросительный взгляд ответил:

— Чтобы любопытные не подслушивали.

Уселся в своё любимое кресло, помолчал, потарабанил пальцами по столешнице, тихим голосом заговорил:

— Если бы не был твёрдо уверен, что ты мой сын, то сегодня подумал бы, что подменили тебя! — нетерпеливым движением руки остановил готовые вырваться у меня слова, продолжил так же тихо, но твёрдо говорить. — Ещё весной мой сын не был способен не то, что своими собственными руками что-то сделать, но даже подойти к мастерским! Это был, как ты неоднократно во всеуслышание заявлял, не твой мир. Ты никогда не разговаривал с простыми людьми, держался своего круга приятелей. Да, мне не нравился твой выбор, но я молчал, уважая его. Надеялся, что со временем ты сам разберёшься, кто из них кто… Всё-таки ты мой сын, кровь своё дело сделает. Так я думал. И оказался отчасти прав.

Отец не утерпел, встал на ноги, прошёлся до окна, постоял минуту молча, развернулся, уставился мне в глаза пристальным взором:

— Как можно так измениться за одно лето? Что так на тебя повлияло, что ты забыл не только своё первое увлечение, эту Марию Удомскую, но и её прилипалу-братца. А Жорж? Раньше мы только про него и слышали. Жорж то, Жорж сё. То он от нас не вылезал, то ты с ними в одной компании пропадал днями. А теперь как обрезало! Не скрою, я этому очень рад и горд за тебя. Но что так могло на тебя повлиять, что ты переменился буквально на глазах?

Сижу, слушаю, молчу. Что сказать, не знаю. То есть, знаю, конечно, но об этом лучше промолчать. Отец же подождал-подождал, да и снова заговорил:

— Может быть, кто-то другой, более опытный и старший подсказывает тебе все эти мысли? Кто? Учителя? Нет, Степан говорил, это у тебя началось ещё раньше, до их прибытия в усадьбу. Тогда единственное, что можно предположить, это появление нового товарища? Ты должен, просто обязан меня с ним познакомить. Пойми, это и в твоих интересах тоже! — и тут же совершенно не к месту добавил. — Всё-таки ты мой сын…

— Знаешь, — после короткой паузы я медленно, с расстановкой начал говорить. — Всё то, о чём ты сейчас говоришь, я забыл. Погоди, не перебивай. Дело в том, что после падения с крыши сарая я потерял память. Полностью. Не знаю, что именно докладывал тебе дядька, но… Что?