* * *

Сгоревший сарай никак не аукнулся младшему Катыкову. То ли интуиция у старшего графа сработала, то ли вовремя занесённый в полицейский участок барашек в бумажке помог, но Жоржа удалось по вдруг возникшей срочной необходимости отправить за границу до возбуждения дела о поджоге. Производство же придержали до поры, до времени. Ненамного, но и этого хватило, чтобы успеть выехать. До границы рукой подать, в экипаже утром выедешь, в городе на проходящий поезд сядешь и через полтора дня на той стороне будешь. Это со всеми таможенными и полицейскими проволочками.

Сам граф отделался одним формальным допросом, да и допросом это назвать можно с большой натяжкой. Скорее, побеседовали с приставом со всем уважением, отобедали, как водится, да и расстались к обоюдному удовольствию. Один с облегчением, что успел единственного наследника куда подальше от греха спрятать и злостью за порушенные им долгосрочные планы. Второй, в полицейском белом мундире, уехал довольным, тяжело отдуваясь после сытного обеда в пышные ржаного окраса усы. Коляска жалобно скрипнула рессорами под мощной тушей пристава и покатила прочь от графской усадьбы, увозя с собой не только самого господина полицейского, но и кое-какие подарки в виде двух полных корзин. Сам же пристав вольготно развалился на сиденье, безжалостно задвинул в угол коляски секретаря и придремал. Всхрапывал, вскидывался, оглядывался по сторонам и отдувался. Косился на замершего помощника и дотрагивался рукой до нагрудного кармана. Проверял, похрустывают ли в нём замечательные бумажки и снова засыпал с довольной улыбкой…

Мария Сергеевна Удомская ещё несколько раз наносила визит соседям, подолгу вела беседы с княгиней Дарьей Александровной, расхваливала её дочерей, всячески старалась поддерживать добрые соседские отношения. Каждый раз её сопровождали обе дочери. Тем в последнее время нечем было заняться. Серж замкнулся, никуда не выходил из своей комнаты, ссылался на необходимость готовиться к поступлению в училище. Жорж уже неделю как не показывался вообще нигде. Мария Сергеевна пыталась расспросить дочерей, что такого произошло, что такая сплочённая компания молодых людей вдруг ни с того ни с сего распалась, но внятного ответа ни от Маши, ни от Лизоньки не добилась.

Откровенно говоря, она и рада была такому исходу, потому что чувствовалась в младшем Катыкове некая гнильца. И вот наконец-то можно спокойно вздохнуть и перестать тревожиться за старшую из дочерей. Нет, ни о какой влюблённости Марии в Жоржа и речи не шло, уж о чём, о чём, но об этом бы княгиня сразу узнала. Материнское сердце подсказало бы, да и тайн особых у обеих дочерей от маменьки не было. А вот увлечённость была, умел Жорж произвести впечатление на барышень красивыми разговорами. Сколько раз она пыталась образумить Машу, прекратить эти гуляния, регулярные выезды на реку.