— Ну и как мы садиться будем? — тоже кричу.

Пусть поволнуется. Чтобы потом всё губернатору высказать. Это же нужно умудриться, шест деревянный ровно посередине выделенной полосы вкопать? Святая простота! Облетайте, обруливайте, как хотите! Не знакомы они ещё с авиацией, не сталкивались с самолётами до этого дня.

Ничего, научатся. А я помогу, нарушу патриархальную тишину губернского города рёвом авиационного мотора! Гм-м, почти классика!

И пусть он скорее тарахтит, а не ревёт, но это только мне понятно. А сесть мы с другого курса сможем! Ветра, судя по свободно болтающейся внизу мачты ленточке, почти что нет, так что никаких особых проблем не вижу. А Паньшина почему напряг, так пусть тоже ответственность почует! Всей своей шкурой, всем естеством! Страх за собственную жизнь, он здорово мозги прочищает. На всю жизнь запомнит, что инструкции нужно выполнять досконально!

Прошёл над стартом, крыльями покачал, полавировал, вокруг… Нет, не вокруг, а над той самой мачтой покружился, над трибунами пролетел к неописуемому восторгу собравшейся публики. Зашёл на посадку и приземлился идеально прямо напротив отдельной группки высокого начальства.

Мягко сел. Они здесь не то что траву выстригли, они её будто бы выщипали, а поле тщательно укатали! Условия для пробега идеальные. Если бы не поднявшаяся в воздух лёгкая невесомая пыль, то вообще красота бы была! Но и так неплохо.

Дальше торжественная встреча, подбрасывание героев-авиаторов в воздух. Сам губернатор удостоил чести, прижал к стариковской груди, облобызал в щёки, уколол губы жёсткой щетиной усов и бакенбардов. И хорошо, что я не успел снять кожанку, иначе бы всего исцарапал своими звёздами и орденами.

По молодости лет слова мне не дали, за нас двоих адвокат ответную речь сказал. Короткую — мол, благодаря губернатору и дворянскому собранию благополучно завершился первый этап длительного перелёта в столицу!

Потом пришлось провести коротенькую экскурсию для власть имущих, показать самолёт и даже пригласить посидеть в пилотском кресле всех желающих. Желающие тут же нашлись, губернатор по причине зрелого возраста отказался. Но тут же передал своё право быть первым своей дочери.

— Но, папа! — возмутилась молодая прелестница приблизительно моего возраста и папенька спохватился.

Началось представление нас друг другу. Тут же образовались рядом её подруги, посыпались восторженные ахи и охи. В воздух чепчики не бросали, но от мельтешения вееров и кружения разноцветных зонтов зарябило в глазах, в носу защекотало от густых ароматов дамской парфюмерии. Пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не расчихаться. Да, это не усадьба и даже не село, здесь губерния, привыкать нужно…