Девушки же… Та, что младше, от любопытства глаза вытаращила, очень уж интересно ей всё происходящее. И сразу понятно, что очень ей по душе всё. Нравится, как нас унижают. Прямо чувствую, как тащится от нашего неприглядного вида! Старшая же стоит, молчит, но и глаза не опускает, в сторону не отводит. И никак понять не могу, что в них, в этих глазах, презрение или жалость? Скорее, жалость, вон как коралловую нижнюю губку покусывает. Переживает, получается, за нас?

Плотный длинному между тем угодливо подвякивает:

— Серж, не обижайте нашего доброго тихоню. По слухам, он только-только из кровати выползать начал!

— Да кто его обижает, Жорж? — нарочито удивляется длинный. И смеётся. — Грех такого слабенького обижать!

И плотный тут же в ответ радостно скалится. Явно старается выслужиться перед спутником, и в свою очередь тут же говорит мне с мерзкой ехидцей в голосе:

— Николя, ну и каково это, лежать с переломанными руками и ногами? А как это вы так быстро поправились? Или наш горе-доктор в очередной раз всё перепутал и никаких переломов не было? Нужно будет обязательно рассказать отцу об этой ошибке! Сколько можно терпеть этого пьянчугу! Давно пора гнать его взашей из губернии!

И длинный тут же весело подхватывает, всё уняться не может, продолжает язвить:

— И одежду в тон коляске подобрали! Или перекрасили так же? По последней Парижской моде? — подошёл ещё на шаг, демонстративно принюхался и скривился.

Нос зажал пальцами и прогундосил, свободной рукой помахивая перед лицом. Как бы делая вид, что отгоняет в сторону исходящие от нас нехорошие запахи:

— Фу-у! Князь, вы, как всегда, предпочитаете держаться поближе к разного рода дерьму! Как в том сарае! Не смогли удержаться, прямо через крышу к нему полезли! — и тут же извинился перед спутницами. Больно уж возмущённо те зафыркали. — Прощения прошу за правдивые слова, но вы только посмотрите на него! Или принюхайтесь!

— А мне и нюхать не нужно! — наконец-то опомнился. — Достаточно на вас взглянуть, и сразу становится понятно, с кем разговариваю. Но вы правы, от дерьма лучше держаться подальше. От вас уж точно!

Так же демонстративно оглядел обоих, осмотрел с ног до головы каждого и скривился:

— Длинный и короткий! Прямо натуральные Пат и Паташонок!

— Кто? Что за Пат с Паташонком? Иностранцы? Впервые о таких слышу! Или это горячечный бред больного человека? Или кяжеский птенчик наконец-то набрался храбрости и впервые вылетел из гнёздышка папиной усадьбы! Зачирикал и немного осмелел? Вымазался в птичьем помёте, повалялся вороньих перьях и возомнил себя настоящим соколом? — глянул на меня вроде бы как свысока (а ведь и впрямь свысока), выпрямился ещё больше (куда уж больше!) и процедил медленно сквозь зубы, словно каждое произнесённое слово через губу выплёвывал. — Дуэль. Сейчас же! Здесь, на берегу!