Перебирал в руках получившиеся детали и тяжело вздыхал. Кузнечных дел бородатый и кряжистый мастер Прокопыч смотрел за мельканием железок, слушал мои вздохи и заметно мрачнел. Наконец не выдержал затянувшегося молчания и хмуро пророкотал:

— Не так что-то, твоё сиятельство?

— Что? — переспросил. И вынырнул из затянувшихся размышлений.

А как тут не размышлять, если от качества получившихся деталей хоть волком вой? И не на луну, а на недостижимые возможности того, моего времени. Это же одно разочарование сплошное! Отливка грубая, доводка отсутствует от слова совсем. Точильным камнем заусенцы убрали, и пользуйся на здоровье.

А вес? Да там этот же кронштейн раза в два был бы легче! Если не больше…

И так со всеми отлитыми и откованными деталями…

Придётся облегчать. Чего это я так расстроился? Ну, не учёл этих реалий сразу, так и что? Подстроюсь, подумаю, да и найду решение. Да уже нашёл, было бы что искать. Всё уже продумано до нас! Стенки сделаю тоньше, размеры уменьшим, отверстий насверлим…

— Всё так, всё так, — спохватился и поспешил успокоить кузнеца. А то уже и подмастерья заволновались, придвинулись ближе, забухтели между собой, запереживали. — Отлично получилось!

— А мы по-другому и не делаем! — расслабился и улыбнулся одними глазами кузнец. Может быть и на лице тоже была улыбка, да мне того не видно. У него же бородища от самых глаз растёт и до груди! — Да ты глянь, металл какой получился! Пальцем его пощупай, потри.

— Да потёр уже, — киваю согласно, а сам на свой палец то и дело поплёвываю и об штанину оттереть пытаюсь. Всего-то ничего и прикоснулся, а железная пыль или что там после отливки бывает, уже в кожу въелась намертво.

— Чуешь, крепость какая? — тянется своей лапищей к детали кузнец. Подбрасывает на ладони и довольно гудит. — А вес, вес какой! Сразу чувствуется, крепко получилось!

— Да уж, — крякаю уважительно, перехватываю на лету, точно так же подкидываю на ладони деталь и сразу же возвращаю ему тяжёленькую железку. И безжалостно бракую. — Только мне такое не подойдёт!

— Как это? — охает Прокопыч и даже отшагивает назад. Прижимает бережно железку к груди, словно маленького ребёнка, и с обидой в голосе повторяет. — Как это не подойдёт?

— Так ты сам говоришь, вес больно большой у этой детали. А мне нужно, чтобы она раза в два легче была? Понял? — пытаюсь объяснить поскорее, чтобы так сильно не расстраивался. На подмастерьев и то смотреть больно.

— Так если в два раза легче делать, то при точно таких же посадочных размерах она сильно меньше будет! Не выдержит нагрузку! — путается в словах от расстройства и пытается всеми силами убедить меня мастер. Борется за своё детище. И приводит, как ему кажется, неубиваемый аргумент. — Ты сам подумай, твоё сиятельство, что будет, если на коляску вдвое меньшие детали поставить? Лопнут они! Развалится коляска!