- Снять нужно все, кроме выданной одежды, - с улыбкой добавила монашка.
- Все?
- Все. Белье, украшения. Не волнуйтесь, никто их не возьмет. Это необходимо только на время службы.
Улыбнувшись, я кивнула и сняла все, чувствуя себя максимально некомфортно. И небезопасно, потому что пришлось снять браслет с кристаллами-накопителями.
Когда мы вернулись в большой зал - я была удивлена. В нем, помимо монахов, Аскела и Эмиля, были еще несколько человек-прихожан. Они были в черных мантиях и мне было не по себе вспоминать о правилах службы… Об отсутствии белья.
Я думала, что на каменные скамьи нужно было садиться, но нет. Перед ними вставали на колени и ставили на них локти, раскрывая ладони. Фьер и Гехаррен сразу нашли меня, встав с двух сторон. От них двоих я чувствовала напряжение, но они молчали. Даже шепот в этих стенах отражался эхом.
- Вставай, - тихо сказал Аскел, опускаясь перед лавкой с натянутой улыбкой.
То же самое сделал и Эмиль. Я встала на колени между ними, повторив жест - ладони раскрыты, смотрят в сторону небольшого алтаря.
Поскольку солнце уже зашло за горизонт, его лучи не могли преломляться в стеклянных элементах декора, окнах, кристаллах под потолком. Сейчас в них сияла чистая энергия, которая витает в воздухе уже меньше. Казалось, что весь воздух вокруг мерцал… Необыкновенно красиво и жутко.
Началась служба… Монотонные речи отражались эхом, обволакивая все пространство вокруг.
Ничего необычного я не услышала, но напряжение… Напряжение будто бы витало в воздухе наряду с сияющими частицами. Прихожане отвечали пастору хором, видимо, это были уже заученные реплики, привычные фразы.
- … И тьма вокруг - вовсе не тьма, а преломленный свет вашей же грязной души. Душ чистых не бывает - все они осквернены. Но только вы в ответе за всю скверну, что впускаете в себя. Отдайте мне её, - под конец сказал пастор.
Тишина вокруг стала звенящей. Все склонили головы и тихо, шепотом проговаривали все свои “скверны”. Кто-то что-то украл, кто-то побил жену и детей, кто-то изменял…. Мои мужчины тоже начали проговаривать какие-то мелочи, стараясь адаптироваться под остальных. Я же закрыла глаза и пыталась сосредоточиться на потоках энергии…. От ладошек каждого прихожанина, называющего грехи, исходили маленькие сгустки энергии… Такие же темные, как у нас с Аскелом, но менее четкие, более извилистые.
Я открыла глаза, когда почувствовала руку на своем плече. Передо мной возвышался пастор и смотрел строго, хотя на тонких губах была мягкая улыбка.
- Откройтесь Богу, - тихо сказал он, - Покайтесь.