Я крепче сжала его руку, не как леди, соблюдающая этикет, а как человек, который хочет удержать другого от падения в эту бездну.
- И ты держал эту молнию, - прошептала я, понимая теперь, почему он выглядел таким натянутым, таким хрупким в своей безупречности, - Ты не дал ей вырваться.
Тай коротко кивнул, не пытаясь приукрасить или скрыть тяжесть того, что ему пришлось сделать.
- Да. Держал. Но это не значит, что она не попытается вырваться снова. Ритуал - это не замок, который можно запереть на ключ. Это… барьер, который нужно подпитывать. Каждый день. Каждую ночь. Иначе тьма найдёт щель.
Он наконец взял бокал, сделал глоток, будто вино могло смыть с языка привкус магии, и посмотрел на меня так, словно искал в моих глазах подтверждение, что он всё ещё здесь, что он не растворился в этой буре.
- Ко всему этому нам вообще не следует привлекать посторонних, даже рассказывать, - тихо добавил он, - Если кто-то узнает, что я способен на такое… что я могу держать эту силу и не сломаться… это станет не защитой, а приговором. И в вас сила не совсем типичная, божественная. Ее тоже стоит держать в тайне.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как реальность снова становится тяжёлой и осязаемой.
- Значит, мы не будем никому рассказывать, - твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза, - Мы будем держать эту тяготу вместе. Сколько потребуется. Я с вами. Может, мне будет проще из-за того, что у нас один дар?
На его губах снова мелькнула улыбка, но теперь в ней не было ледяной безупречности. Теперь в ней была благодарность - тихая, сдержанная, но от этого не менее настоящая. Но через мгновение она пропала. На ее месте снова застыла ледяная маска будущего правителя у которого нет такой роскоши, как проявление эмоций.
- Спасибо, Аэлита, - произнёс он почти шёпотом, и в этом «спасибо» было больше, чем просто вежливость. В нём была признательность за то, что рядом есть кто-то, кто не спрашивает «почему ты устал», а просто берёт тебя за руку и говорит: «я здесь».
Мы начали обедать, но еда почти не чувствовалась на языке. И мне было жаль, что обед прошел именно так. Наверное, перед нами неописуемо вкусные блюда, приготовленные с ювелирной точностью во всем. Вместо вкуса были слова, тяжёлые и важные, которые мы наконец-то могли произнести вслух. И в этой тишине, нарушаемой только звоном серебра о фарфор, я вдруг поняла: мы больше не просто союзники. Мы стали опорой друг для друга - той самой бронёй, которую собирались выковать из своей уязвимости.
61 Часть.
Аскел был категорически против моего присутствия на ритуалах, и не из упрямства, а будто каждое слово давалось ему с трудом, словно он пытался удержать бурю внутри себя.