- Береги себя, Аэлита, - тихо сказал он на прощание, перед тем как свернуть на дорожку, ведущую ко входу во дворец, - Мне жаль, что все это выпало на твою долю.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда поняла, что стою, крепко сжав кулаки, а по щекам катятся слёзы - не от горя, а от того, как тяжело отпускать тех, кто тебе дорог, даже если знаешь, что так будет лучше.
А когда я вернулась во дворец, в коридорах уже витал запах надвигающихся перемен. И я знала: теперь мне нужно было не просто искать ответы, а успеть найти их раньше, чем тьма доберётся до тех, кто мне дорог.
Я сразу нашла Аскела. Его покои казались непривычно тихими — будто даже воздух здесь застыл, боясь потревожить хозяина. Мне передали, что герцог ещё не выходил из комнат, и сердце сжималось от дурных предчувствий: всё ли с ним хорошо? Как прошёл ритуал?
Я тихонько прошла в спальню, стараясь не шуметь даже дыханием. Аскел спал крепко, раскинувшись на постели так, словно силы оставили его разом, одним тяжёлым ударом. Сначала я даже начала приглядываться: дышит ли он? В полумраке комнаты, где солнечные лучи едва пробивались сквозь тяжёлые шторы, каждый его выдох казался чудом. И только когда грудь его плавно поднялась и опустилась, я наконец с облегчением вздохнула, понимая, что это не смерть, а просто изнеможение: такое глубокое, что оно само по себе было почти как обморок.
Будить его я не стала. Пусть хоть немного побудет в мире, где нет ни печатей, ни богов, ни тьмы, которая тянется к нему сквозь сны. Вместо этого я позвала служанку и тихо попросила её узнать, сможет ли меня принять принц Тай.
Через полчаса пришёл ответ: принц ждёт меня в покоях.
Путь по дворцовым галереям казался бесконечным. Как назло, именно сегодня повылезали все придворные леди и лорды, будто специально ждали, когда я появлюсь, чтобы устроить этот молчаливый парад взглядов. Приходилось много улыбаться, перекидываться дежурными вежливыми фразами, которые застревали в горле, как сухие крошки. Во взглядах некоторых леди читалась не просто холодность - в них была злоба, острая и липкая, как смола. Видимо, им было тошно от того, что я общаюсь с двумя самыми завидными холостяками королевства. Но я лишь улыбалась и делала вид, что ничего не замечаю, пряча за этой улыбкой свою усталость и тревогу. Мне ниогда не стать среди них “своей”. Да и не хотелось.
Оказавшись у дверей Его Высочества, я наконец-то смахнула эту вежливую улыбку с лица, словно стёрла чужую маску. Страж открыл передо мной дверь, и я шагнула внутрь, чувствуя, как тяжесть придворного этикета остаётся за порогом.