- Не выходи из меня, - тихо прошептала я, почему-то сильно смутившись своей фразе.
- Точно? - такой же тихий вопрос и поцелуй в волосы.
- Точно, - простонала я ответ, чувствуя, как внизу все приятно стягивается в узел.
Несколько фрикций и мужчина кончил в меня, глухо простонав и чуть ли не держа меня на весу. Мои ноги дрожали, как и все тело, от столь приятной близости с любимым человеком.
Мы медленно опустились в воду. Я легла на Аскела, пытаясь прийти в себя и чуть ли не плача от радости и счастья. В последнее время вокруг столько напряжения и негатива, что сейчас я чувствовала себя счастливой до невыносимости. Так хорошо было рядом с ним... Мужчина гладил меня, приводя в порядок свое дыхание.
- Я тебя люблю, - тихое признание слетело с моих губ.
Его сердце будто пропустило удар, после чего пульс подскочил.
- И я тебя люблю, - тихое признание ответ и едва ощутимый поцелуй в макушку, - Я бы провел с тобой весь вечер и всю ночь вот так..
- Но нам пора, - закончила я фразу за него.
В ответ Аскел лишь вздохнул. Быстро помывшись, мы вышли из ванной и принялись собираться. Я воспользовалась магией, немного подсушив влажные волосы. Заболеть сейчас вообще ни к месту... Да и это бытовая магия, без следа. Проверив кристалл на шее, я была готова. Аскел сделал то же самое, и мы спустились вниз. Лоу уже был внизу, а вот Эмиль чуть опоздал.
- Прошу прощения... идем? - произнес он, поправляя теплый плащ.
67 Часть
Храм был светлым, будто сотканным из самого воздуха и последних солнечных лучей, пробивавшихся сквозь узкие витражные окна под самыми сводами. Высокие острые арки тянулись вверх, к невидимому небу, и казалось, что они не просто держат крышу - они возносят к божественному каждый вздох, каждый шёпот молитвы. Белокаменные стены мягко светились, отражая трепетные огни сотен свечей, и в этом свете тени скользили, как призраки давних обетов. Пол был выложен плитами холодного серого камня, отполированного веками шагов, а в центре зала возвышался алтарь - строгий, без излишеств.
В храме царило столпотворение - люди стояли плечом к плечу, тесно, но не враждебно, скорее, будто искали в соседстве друг с другом опору. Служба уже началась, и гул голосов сливался с низким, размеренным голосом священника. Он читал строки из писаний, и слова, тяжёлые и звонкие одновременно, падали в тишину между вздохами толпы. Мы с трудом пробрались к краю, осмотрелись, прислушались. Речь шла о едином отце Дэра и Пэна, о милосердии и единстве, о свете, что даруется всем без разбора. Ничего странного, ничего, что могло бы заставить сердце сжаться.