Пара леди тем временем попросили подобрать платья для свадьбы ещё одной подруги - в зелёных оттенках, «как весенняя листва после дождя», как выразилась одна из них. И я снова поразилась нашей сплочённости: без моих напоминаний, без лишних указаний, девушки уже выслали им анкеты, чтобы узнать все пожелания - от длины шлейфа до оттенка пуговиц. Завтра дамы должны были прийти в ателье на замеры, и можно было потихоньку начинать работу. В этом маленьком, но таком важном порядке чувствовалась настоящая команда.
Задерживаться я не стала. Повозка уже ждала меня у ворот, кучер в тёплой накидке слегка постукивал сапогом, отгоняя вечернюю прохладу. Герцог и принц были непреклонны: после вчерашней слежки они категорически не хотели, чтобы я добиралась до дома одна. И хоть в груди всё ещё шевелилось упрямое желание доказать, что я могу постоять за себя, сегодня я не стала спорить. Пусть думают, что защищают меня. А я… я просто хотела поскорее оказаться в загородном домике, где пахнет сухими травами и старой древесиной, где можно разложить холсты и дать волю кистям, пока за окном медленно опускается ночь. И наконец-то побыть одной, без масок, слежки, постоянного напряжения.
Как же сладко было шагать по этой тоненькой, едва заметной лесной тропинке. Тяжёлая сумка оттягивала плечо, лёгкая морось оседала на волосах и ресницах, но ни то, ни другое не могло испортить этого тихого, почти сокровенного чувства свободы. Воздух пах сырой листвой, грибами и чем-то неуловимо осенним - тем самым горьковатым предвкушением перемен, которое появляется, когда лето окончательно сдаёт свои позиции.
Первые листья уже опадали с деревьев: редкие, одинокие, они кружились в воздухе, словно нерешительные мысли, и ложились на тропу пёстрым ковром. В их рыжеватых и медных оттенках было что-то щемящее, будто сама природа прощалась с теплом. Солнце уже клонилось к горизонту, багровея сквозь прорехи в облаках, и я невольно ускорила шаг: так хотелось дойти до дома, пока ещё не стемнело.
В загородном домике пахло сухими травами, старой древесиной и чуть-чуть - пылью, накопившейся за дни нашего отсутствия. Разложив вещи и переодевшись в мягкую, привычную домашнюю одежду, я первым делом принялась разжигать камин. Пламя вспыхнуло неохотно, потрескивая сырыми поленьями, но вскоре уверенно занялось, выбрасывая вверх золотистые искры. Ночи и правда становились всё холоднее, а замерзать или укрываться двумя одеялами мне совсем не хотелось.
Потом настал черёд уборки. Как же в такие минуты отчаянно хотелось настоящего волшебства - того самого, из сказок: взмах палочкой, тихое «абракадабра» - и дом сияет чистотой. Но в этом мире таких заклинаний не было, и приходилось действовать по старинке: ведро с водой, тряпка, решимость. Я мыла пол, протирая каждую доску, смахивала пыль с полок, где стояли баночки с красками и засушенные цветы, меняла постельное бельё и скатерть - всё это было не в тягость, а наоборот, помогало сбросить с плеч груз интриг и чужих ожиданий. К тому моменту, когда я закончила, за окнами уже стояла глубокая ночь, но я чувствовала себя удивительно лёгкой и довольной: дом будто стал моим убежищем и оплотом тишины и спокойствия.