- Если я буду думать о твоей безопасности, я не смогу сосредоточиться на магии, - говорил он, и в его голосе слышалась не властность, а тревога, почти боль, - А малейшая ошибка в может стоить нам всем слишком дорого.
Принц Тай, выслушав его, лишь коротко кивнул - без споров, без долгих раздумий. И от этой простоты, от того, как буднично они приняли решение за меня, на сердце становилось горько: будто моё мнение и так не подлежало обсуждению, будто всё было предрешено задолго до того, как я вообще об этом узнала.
Поэтому вечером того же дня я решила не сидеть в четырёх стенах, терзаясь обидой и вопросами, а заняться тем, что по-настоящему грело душу. Сначала - в ателье. А потом - в загородный домик, подальше от дворцовых взглядов и шёпота.
Я собрала целую сумку: краски с чуть облупившимися крышками, пахнущие терпким маслом; свёрнутые холсты, которые шуршали, будто шептали о будущих картинах; и те самые пирожные, присланные Таем в знак извинения. Они лежали на дне сумки, аккуратно сложенные в коробочку и льняную салфетку, и от их сладкого, ванильного аромата становилось чуточку легче на душе.
В ателье всё шло на удивление гладко, даже без моего постоянного надзора и подсказок. Мастерицы, мои «пчёлки», как я их ласково звала, порхали между столиков, ловко управляясь с иголками и лентами, будто сами знали, какой стежок нужен, где добавить кружева, а где - оставить ткань дышать. Это тихое, уверенное движение дела радовало меня до глубины души: значит, я не просто учила их - я помогла им поверить в себя.
Но, конечно, разговор о будущем не обошёл стороной. Мои пчёлки снова заговорили о том, что шить только для аристократии, пусть и за большие деньги, пусть и с почётом, им уже недостаточно.
- Хочется, чтобы наши платья носили не только на балах, но и в обычных городах, - тихо сказала Лира, самая юная из мастериц, теребя край фартука, - Чтобы девушка из простой семьи могла почувствовать себя принцессой, утонченной хотя бы на один вечер. Я помню, вы говорили, что в таких платьях посуду не моют. Но они и не будут… Эти платья будут висеть в шкафу как ценность, как напоминание о том, что красота может быть у каждого и в каждом.
В её словах не было упрёка - только тихая мечта, от которой сжималось сердце.
Мы договорились: если до зимы дела будут идти так же хорошо, откроем ещё один филиал - за дворцовыми стенами, там, где живут обычные люди. Но я сразу предупредила: нагрузка вырастет, придётся искать ещё двух мастериц, брать их под крыло, учить всему с нуля. И всё же в глазах моих работниц зажглись огоньки - не страха, а предвкушения. Они были готовы к этому пути.