Внутри дома пульсары светились неярко, словно оберегая покой этого места. В высоких вазах стояли розы, наполняя комнаты божественным сладким ароматом, от которого кружилась голова и становилось как‑то особенно спокойно на душе. Пульсары привели меня в столовую. На столе стояло несколько блюд: не особо аккуратных и красивых с виду, да и сервировка была далека от идеальной, совсем не такая, как на званых ужинах. Но от осознания, что всё это приготовил сам герцог, у меня перехватило дыхание, а в груди разлилось тёплое, трепетное чувство.
И вот он вышел - с бутылкой вина и бокалами в руках. Невероятно прекрасный в приглушённом свете пульсаров. Чёрная атласная рубашка мягко обрисовывала силуэт, подчёркивая его сдержанную силу, а в глазах плясали отблески мягкого света. В этот миг весь мир будто сжался до одной комнаты, до одного вечера, до этого тихого счастья, которое не нужно было ни доказывать, ни оправдывать.
- Немного не успел, - тихо сказал брюнет, и в его голосе прозвучала та самая мягкая неловкость, от которой внутри всё сжималось от нежности.
Он поставил всё на стол и, забрав у меня сумку, помог раздеться… Так бережно, будто боялся спугнуть этот вечер, словно я была хрупким цветком, который нельзя тревожить резким движением. Я наблюдала за всем как заворожённая, не в силах оторвать взгляд, и лицо начало неметь от улыбки - такой широкой, что, казалось, она вот-вот разольётся светом по всей комнате. Какой же он замечательный! В каждом его движении сквозила забота, в каждом жесте - тихая уверенность, которая заставляла сердце биться чаще.
- Всё так чудесно, Аскел, - улыбнулась ему я, и голос чуть дрогнул от переполнявших чувств, - Даже волшебно…
- Рад, что тебе нравится, - тихо ответил он и оставил на моих губах лёгкий поцелуй, такой невесомый, что он походил скорее на обещание, чем на прикосновение. Потом приобнял за талию, мягко поглаживая, и от этого простого, тёплого движения по коже пробежали мурашки, а внутри разлилось чувство, похожее на тихий восторг.
Не хотелось уходить, разрывать эти хрупкие объятия. Хотелось поставить время на паузу и замереть в нём, любуясь переливом тёмных глаз, в которых плясали отблески пульсаров, лёгкой радостной улыбкой, от которой становилось светлее даже в полумраке комнаты, тёплыми касаниями, что прогоняли любой холод. Хотелось запомнить каждую секунду, как будто, если удержать её чуть дольше, она станет чем-то вечным.
Но временем мы не управляем. И вот ладони его соскользнули с моей талии, и герцог сделал шаг от меня… всего один шаг, но он показался целой пропастью. В этом движении была не холодность, а сдержанность человека, который знает цену мгновениям и потому не растрачивает их попусту. Я невольно задержала дыхание, боясь нарушить тишину, а он лишь чуть улыбнулся, так, что в этой улыбке читалось: «Это ещё не конец». И этого хватило, чтобы трепет не угас, а лишь затаился где-то под рёбрами, тёплый и живой, обещая, что впереди ещё будут такие вечера.