Лорды смотрели на собственные руки и от их пальцев тянулся эфир. Эфир вообще тянулся со всего! Отовсюду! Красные навершия сломанной ложи тускнели! Защитные контуры на гвардейских доспехах гасли один за другим! Ауры Лордов слабели! Сюй охнул, упал. Остальные также пошатнулись!

И когда «Первый»… Бог во плоти увидел, как от него тянется эфирная дымка в сторону чёрного существа…

Впервые за семь тысяч лет отступил.

Босая ступня, продавливавшая камень, сдвинулась назад.

— Не может быть… — его голос сел. А затем он взревел. — КАКОГО ЧЁРТА⁈ ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ⁈ ПАСТУХ! ЭТО МОЁ ПАСТБИЩЕ! МОЙ МИР! МОООООЙ!!! КАК СМЕЛ ЯВИТЬСЯ СЮДА!!!

Чёрная фигура заговорила хором сотен голосов, слитых в один:

—ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, О ЧЁМ ТЫ.

— ЛОЖЬ! — Первый схватился за меч и вскинул пред собой. — За дурака меня держишь⁈ Думаешь, я не чую⁈ Я семь тысяч лет правил здесь! Я тут Бог! И второго тут быть не должно! Над каждым миром стоит один пастух! ОДИН! И пасёт низших! Ест их силу! В этом устой! Наш порядок! Закон от начала времён! А ты… — эфирная дымка от него текла и текла, — ты жрёшь так же, как я! Но не отсюда! Ты пастух ЧУЖОГО мира, тварь! Только не говори, что даже не понимаешь этого! Тогда ты — нелепый глупец!!! Вот как… Это объясняет твою ненормальность!!!

Человек-тьма шагнул к Богу.

—Я — ПАСТУХ? ГЛУПОСТИ, — ответил хор. — Я УБИЛ ПАСТУХА ИЗ СВОЕГО МИРА.

И тишина.

Тысячи людей не понимали вообще о чём речь.

Но Первый… Первый прекрасно осознавал…

— ОН ТОЖЕ ЕЛ ЛЮДЕЙ И ЗВАЛ ЭТО ПОРЯДКОМ. — продолжал Александр. — КРИЧАЛ ПРО ЗАКОН, МЕЧТАЛ О ВЕЧНОСТИ. ВЫ ПОХОЖИ. — Шаг. Чёрное пламя качнулось. — НИКАКОМУ МИРУ НЕ НУЖЕН ПАСТУХ. ТЕПЕРЬ Я СОТРУ ТЕБЯ.

— Ты не смеешь… — выпучил глазища бог. — Есть закон! Тебя накажут! Истребят!

Юноша усмехнулся:

— ЗАКОН ЗНАЧИТ. ПЛЕВАТЬ. Я УЖЕ УБИЛ ОДНОГО ПАСТУХА. НО ВСЁ ЕЩЁ ЖИВ. СЮДА Я НЕ ПРИХОДИЛ ПАСТИ. А ЗАГУЛЯЛ СЛУЧАЙНО. — он неумолимо приближался к Первому. — ТАК ЧТО ПОДУМАЙ САМ, СТАРИК. ЕСЛИ ТЫ — ПАСТУХ, А ВЕСЬ ЭТОТ МИР — ТВОЁ ПАСТБИЩЕ…

И он просто оказался рядом без рывка или росчерка, положив ладонь на плечо Бога и уставившись своими бездонными пугающими глазами.

— … ТО Я ТУТ — ВОЛК. НО ПОЖРАТЬ РЕШИЛ НЕ ОВЕЦ, А ТЕБЯ.

Первый, выпучив глаза, отпрыгнул.

И зашипел от боли!

Плечо горело! Чёрная ладонь просто коснулась его, но тягучая чернь как кислота въелась в древнее тело и ела его! Расползаясь по белёсой коже чёрными жилами, всё вглубь и вглубь!

Бог вспыхнул аурой солнца, от которой раскалывались горы и вскипали моря! Свет затопил его целиком и обязан был выжечь всё чужое.

Вот только чёрное пламя на плече лишь разрослось от такой подкормки.