Шизука на футоне перестала жевать сушёную сливу. Норико замерла с чайником. Слово «просьба» от Сакамуро Каэдэ они не слышали уже десятилетия… только приказы, поручения, распоряжения, на худой конец «сделай», но просьба…

Юкка и Мэй переглянулись и опустились напротив.

— Я не стану ходить кругами, вы обе меня знаете, — заговорила Каэдэ, глядя в глаза каждой, по очереди. — Останьтесь. Не уходите. Только сегодня. Эту ночь. Последнюю. Утром, с рассветом, я сама провожу вас до его калитки, и больше вы от меня не услышите ни одной просьбы до конца моих дней.

Повисло молчание.

— Наставница… — начала тихо Мэй.

— Понимаю… — Каэдэ подняла ладонь, — я прекрасно понимаю, как это выглядит. И знаю, что он вас наверняка ждёт. Потому и не приказываю. Просто позвольте объясниться, а вы уж решите сами, и любое ваше решение я приму. — Она набрала воздуха, явно на нервах. — Юкка, ты пришла ко мне, когда тебе было одиннадцать. Мэй, ты когда тебе едва стукнуло девять. Я растила вас дольше, чем иные государства стоят на свете. Видела ваши первые шрамы, первые провалы и первые настоящие успехи. И теперь отдаю вас человеку, которого знаю двое суток. — она сглотнула. — Человеку, который, не спорю, силён и отважен. Но двое суток… Я готова это принять, правда, однако, он только сегодня получил вас. Дайте мне одну ночь, чтобы попрощаться с вами по-людски, под одной крышей, где мы все вместе в последний раз.

Мэй опустила глаза. Её тронула материнская исповедь Каэдэ.

А вот Юкка не опустила. Юкка смотрела на наставницу очень внимательно, затем произнесла:

— Наставница, я отвечу прямо, как Вы учили. Мы дали ему слово. Он ждёт нас сегодня. Если мы не придём, это будет выглядеть так, будто мы передумали. Будто мы испугались или сыграли с ним. Я не хочу начинать новую жизнь со своим мужем с нарушенного слова. Ведь слово — это всё, что я приношу в его дом, больше у меня ничего нет.

— Знаю, — ответила Каэдэ, — поэтому и прошу, а не приказываю. Если останетесь, то останетесь по своей воле, и завтра скажете ему правду, всю, от первого слова до последнего, включая то, что старшая просила и вы не смогли отказать. Если он тот человек, за которого я начинаю его принимать, то поймёт. Прощание с домом — это не измена дому новому. А если не поймёт и устроит вам за одну ночь у матери разнос… — её угольные глаза на миг отвердели, — то лучше вам узнать об этом сейчас, пока вы от дома на тысячу шагов, а не тысячи километров.

Юкка задумалась:

— Вы хотите его проверить…

Каэдэ не стала отпираться, ведь, по существу, так и было. Пусть как женщина она и ревновала по-своему, но всё же в первую очередь она была наставницей, а потому действительно переживала, ведь ей придётся отдать обеих учениц неизвестно куда, неизвестно к кому! Что она знает о Ненормальном Практике? Да одно его прозвище уже пугает! Так что ей нужно хотя бы удостовериться, что он не полный отморозок и не прибежит устраивать истерики.