Она прикрыла рот ладонью, глаза вытаращены в шоке, затем убрала руку.

— Ты… — и её голос впервые дрогнул. — Ты вообще видел, сколько там⁈ И на туфли! И на дом к туфлям! А ещё на лавку при доме и на десять лет вперёд! Да тут серебра больше, чем я за всю жизнь в руках держала! Ты в своём уме вообще⁈

— Не-а, — говорю с улыбкой и выхожу из спальни к лесенке.

— Стой! Стой-стой-стой!

Босая, голая, она соскочила с лежанки, догнала меня и обняла. Крепко, порывисто, ткнувшись лбом мне в плечо, так, как обнимают не любовника, а кого-то другого, кто вот-вот уйдёт навсегда.

— Ты самый ненормальный парень из всех, кого я видела, — сказала она тихо, а в голосе и радость и печаль. — Слышишь? Самый. А я повидала.

— Знаю, — хмыкаю и мягко разнимаю её руки. — А теперь мне пора, красавица. Не скучай по мне, и прощай.

Она смиренно вздохнула и отпустила:

— Прощай, господин Сань Сан…

Не оглядываясь, спускаюсь по узкой лесенке, спиной чувствуя, как она стоит наверху и смотрит вслед.

Ничего, отойдёт.

Внизу, на первом этаже, у печи, ждала засада. В кресле, прямая, как древко копья, сидела молодая женщина лет сорока пяти — точна копия Сяо Ин. Маманя, никаких сомнений: те же скулы, та же коса, только взгляд закалён на двадцать лет дольше. Сидит с чашкой чая и смотрит на спускающегося с дочериной половины чужого мужчину, как ловчая птица на полевую мышь, имевшую наглость выйти на открытое место средь бела дня. Молча. Не моргая. С выдержанным материнским презрением ко всем мужчинам мира разом и к одному конкретному, то бишь ко мне.

Наверное, мальчишка моего возраста и впрямь смутился бы. Но мне хотелось улыбнуться. Ну не милота ли? Ради таких моментов я и люблю жизнь.

Останавливаюсь. С уважением к её праведному материнскому гневу, склоняю голову, от чего жадеит на шляпе качнулся, и выпрямляюсь. Соколица сузила глаза ещё на полделения, наверняка прикидывая, не запустить ли в меня чашкой.

Не запустила. Должно быть, чай действительно хороший.

Не говоря ни слова, так как те бы лишними, ибо итак всё понятно, выхожу со двора. На улочке суета — китайцы тащат груженные тачки, кругом нарядные все. А, точно… праздник же. Вдыхаю пахнущий рекой воздух, надвигаю соломенную шляпу и топаю домой. Настроение прекрасное. Приду, заточу утку. Сначала хорошенько разогрею, ещё сварю рис. Посыплю всё зеленью, ух! Устроим с Сяо поздний холостяцкий завтрак! А потом — пойдём смотреть на те знаменитые лодочные гонки! Шикарный день, однозначно!

С такими мыслями и дошёл до нашего переулка, миновав торговые палатки и кучи китайцев, что собирались целыми родственными общинами и праздновали во дворах, готовя мясо на кострах и распевая песни, другие же торопились на городские гуляния и отведать экзотических закусок, да на гонки посмотреть.