— Я знал, что и с этим не справишься. Как был мальчишкой, так и остался, — с горечью проговорил князь Голицын. — До тебя так и не дошло, кто у тебя растет. Виктория — это наша надежда на возрождение рода Голицыных. Когда она войдет в полную силу, никто даже не посмеет косо взглянуть в нашу сторону… Ты забыл для чего ей нужна кукла? Тебе напомнить?

Станислав мотнул головой. Конечно же, он прекрасно знал, что такое кукла. Однако, вопрос отца был риторическим и не подразумевал ответа. Как и всегда, от мужчины требовалось лишь виноватое молчание, чем, собственно, он и предпочел заняться.

-… В ее возрасте магический резерв наиболее нестабилен и его быстрый рост просто убьет мою девочку, — вновь выделил голосом слово «мою», в очередной раз подчеркивая свою власть, как главы рода. — Именно сейчас каждую минуту, каждую секунду рядом с ней должна находиться кукла, которая примет на себя все удары и смягчит все эти магические перепады. Резерв в таком случае будет развиваться стабильно и потенциально может выйти на максимальный уровень. Со временем кукла превратиться в альт-эго Виктории, ее второе я, ее фамильяра. И почему я тебе должен разжевывать это, Станислав?

Он сделал краткую паузу, после которой вновь продолжил.

— Я скажу Игорю, чтобы он помог тебе, — из неосвещенного части кабинета, где полумрак сгущался до чернильной темноты, бесшумно выбрался высокий и невероятно худой человек. Невыразительное лицо статуи, словно вырезанное из камня. Холодные, мрачные глаза, словно пронзающие насквозь. Фамильяр патриарха своим видом мог испугать кого угодно. — Ты слышал, что нужно сделать? — тот еле заметно качнул головой. Ему не нужно было что-то слушать. У фамильяров с хозяином устанавливалась невероятно сильная духовная связь, позволяющая буквально понимать без слов. — Найди моей девочки куклу.

Старик так выделил слово «моей», что его сын недовольно скрипнул зубами. Прекрасно понял, что этим хотел сказать отец.

— А теперь оставь меня, Станислав. Мне нужно подумать… Кто-то же должен этим заниматься…

Поднимавшийся с кресла мужчина покачнулся. К этим презрительным репликам отца он так и не смог привыкнуть. Всякий раз принимал их особенно близко к сердцу.

— Отец, зачем ты…

— Я же сказал, Станислав. Уходи, — оборвал его патриарх, закрывая глаза и выравнивая дыхание. — Тебе есть чем заняться вместо пререканий со мной. Кукла для фамильяра должна быть найдена как можно скорее.

Голицын-младший коротко поклонился и направился к выходу. А во взгляде, брошенном напоследок на отца, а потом и его фамильяра, редкий бы человек не прочел ненависть и злобу.